Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

– Я тоже умею стрелять.

Все удивленно посмотрели на Джессику. Глаза ее горели решимостью и упрямством.

– Это безумный бред. Ведите себя, как подобает леди,—капитан едва скрыл раздражение.

– Зря вы так. Вам необходим каждый стрелок. Дайте оружие! – она требовательно протянула руку.

– Хотите, чтобы вас убили?

– Мне всё равно.

– А мне нет! – Андрей вспыхнул гневом.– Уходите вместе с моим вестовым к реке, и немедленно! Если ты останешься со мной, ничего не изменится.

– Поэтому и остаюсь.

Не тяните время, капитан. Дайте оружие.

– Уходи! – сурово и холодно повторил Андрей.—Это приказ. Сейчас самое время, Джессика, что-то наконец сделать разумное. И уясни, я не фигура для смеха.

– Your granny![5 - your granny! – Черта с два! (англ.).] – по-английски выкрикнула она и выхватила один из пистолетов у Чуприна.

От такой дерзости Андрей лишился слова. И будто в ответ на его немой вопрос в глазах индейцы осыпали моряков свинцовым градом.

Первым рухнул раненый Сбруев.

За ним Чуприн, даже не вскрикнув, даже не простонав.

– Боюсь, не сдюжим,– прохрипел Зубарев, судорожно трамбуя горох картечи длинным шомполом.

– Страх, брат, возможно… это лучшее наше оружие сейчас,– откликнулся Преображенский.– Он держит в струне.

– Ну, скоро ль они атакой-то грянут? – Чугин насилу подавил нервную дрожь.

– Они скоро не приучены, как дастся… Тоже, поди, не дураки – под пулю лезть. Не боись, Кирюшка, мерт-вые сраму не имут.– Соболев близоруко пощурился на опушку поляны, где слышны были выкрики краснокожих.

– Чой оне там лают, дядя? – глаза Чугина со страху, казалось, сделались по кулаку.

– А я, друже, их лешачьего языка, прости, не разумею. Да не дрейфь ты! Говоришь, будто босой ногой воду ледовиту пробуешь. Подтяни штаны и держись. Бой, похоже, лютый будет, Кирюша, только стружки полетят с шерстью пополам. Так что гляди в оба, это тебе не бабу за дойки дергать…

– Вашескобродие-с, Андрей Сергеич,– в пяти шагах от Соболева, не унимаясь, тихо скулил Палыч.

– Они же вас, касатика, издырявют, как тот сыр… Я-то кобель старый… со всех сторон нюханый, мне то что, хоть бы и в землю. Послушайте совету Матвея, чай не чужой мужик… Берите свою зазнобу и сберегитесь, а? Ну-с, пошто молчите, голубь? Ох ты, царица небесная! Ну за что мне тако наказанье? Лихорадка вы о двух ногах, батюшка… Всё бы вам победы побеждать. А смерть-то, она не родная тетка.