Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

Ни одной пичуги не встретилось им на пути, а это была плохая примета: ночью дол-жен был зарядить затяжной дождь.

– Ляксандрыч,– Чугин, придерживая гремливые фляжки, нагнал Соболева и, скрывая внутреннюю тревогу, озадачил болтовней: – Верно, однако, судачут, что когда шибко влюблены, то непременно стреляются. Наш-то… готов был… с Гергаловым, царство ему небесное… Как думаешь…

– Отстань,– Соболев задрал бороду, приглядываясь к накипавшим тучам.– Соплив еще о его скобродии судить. Ускорь шаг. До дождя бы поспеть.

– А все же жаль фрегат,– покорно сменяя тему, бросил на затравку матрос.

– Дом всегда жаль, чай, не пустое место.

– А я любил у Тихона на камбузе подремкать, когда в «свободе» наша вахта была.

– А эт отчего? – не сбавляя шага, буркнул марсовый.

– А там запах был скуснее, как дома,– алея ушами, открылся Чугин.– Закроешь глаза, и блазнится, будто матонька у печи ухватом гремлит…

Соболев придержался на миг, по-отцовски полохматил голову Кирюшки, прижал к груди и вздохнул:

– Ну чо тут возразишь? Верно думаешь…

– Вот я и думаю,– заглядывая в глаза Соболеву, вспыхнул Чугин.

– Не хочу я помирать! А ведь чую, во сне виделось, бытто с ангелом говорил… Сгинем мы все…

Вдали над океаном блеснула несмелая весенняя молния. Горы затянула сумерь, хмурая и холодная, что мурашки поползли по коже.

– Уж лучше бы я в Охотске сбежал да прибился бы где,– тихо обмолвился Кирюшка.– Руки-то есть…

– А головы, выходит, нету! Идем, глупеня! – острожился Соболев.

– Я-ть тебе закажу бега. Вот доберемся до наших, напомни мне твой разговор. Я тебе поземный по-клон устрою, сесть не сможешь! Ты прежде о долге и товарищах должен думать, а уж потом о себе. Гляди, девица нашлась. Да! Счастье наше морячье, что вода в брезне: тянешь – полно, вытянул – пшик. Ну, так что с того? Чего ты о жизни знаешь?

– Знаю! – шея Чугина стала темной, что свекла.

– Ты знаешь столько, сколь я позабыл. Жить ему не хотца! Да ты должон Христу челом бить, что он тебе глаза на мир дал раскрыть.

Бог что послал человеку – то и мяконько. Служба, брат, карактера требоват. А кто в нужде не мыкался, тот и счастья не распознает. С такими ветрами в башке не дай Бог… Еще один бой, и перва пуля твоя.

– Да они ж обложили нас, как борзятники того русака, и гонят по дикой земле… А до наших, поди, еще два лаптя по карте!

– Да хоть бы и три! Ну, чего ты на меня так глаза лупишь? На мне узоров нет.