Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

– Эту ночь я не спал,– откликнулся Цимшиан,—смотрел на плывущую луну и разговаривал с духами…

– Что они сказали тебе? – взгляд вождя заострился.

Знахарь долго молчал, пристально глядя в глаза Чокто, а затем глухо изрек:

– Ничего хорошего, что могло бы порадовать твой слух. Они дали мне понять, что белые лица никогда не поймут нас… И в их сердце не взойдут побеги жизни Людей Берега. Они приплыли из чужой страны, что лежит за Великой Водой… Учить их нашей жизни – пустая затея… Все равно, что кааху[14 - Кааха – утка (индейск.

). (Рукопись Хлебникова К. Т. «Прибавление … о народах, населяющих колонии Российско-Американской Компании»). (Прим. автора).] заставить говорить языком шехалисов. Сколько бы ты ни старался, их Бог заставит ее уйти…

– Ты идешь по ложному следу, старик! Духи обманули тебя… Мать Касатка приняла мою жертву! – Чокто столь стремительно вскочил на ноги и так громко прокричал это, что собаки на окраине лагеря ответили злобным лаем. Он что-то кричал еще дикое и яростное.

Последние лучи солнца освещали его искаженное отчаяньем лицо. Но шаман лишь молча и спокойно перебирал узелки, затянутые на кожаном шнурке.

Потом всё надолго стихло. Вождь был снова спокоен, лицо его опять стало бесстрастным, но в широко раскрытых гордых глазах был унизительный для воина страх.

– Что же предлагают твои духи? – он осторожно коснулся пальцами плеча казалось спящего шамана.

– Они – ничего, но я могу дать совет. Если Белая Птица не примет наш мир… отпусти ее, подарив лучшее платье и мокасины, которые умеет делать Спящая-На-Шестах… Но при этом скажи: «Бери и уходи.

Когда сносишь, возвращайся за новыми». Ты не должен держать ее силой. Она может умереть… И если так будет угодно Великому Духу, то ее отказ жить среди нас – это знак прародительницы рода.

– Я не отпущу ее! – лицо вождя потемнело.

– Отпустишь,– повелительным, но не злобным тоном прервал его жрец.– И ты не будешь ей мстить. Так мне сказали духи. Помни об этом, сын мой, иначе навлечешь на Людей Берега беду.

А теперь ступай в лагерь, завтра ты поведешь Каменные Стрелы на юг по тропе славы…

Цимшиан неловко поднялся, опираясь на посох, повернулся и, не оглядываясь, пошел вдоль тихого берега.

Чокто, снедаемый внутренним огнем, всё же бросил слова благодарности уже ему вслед, и тот, медленно обернувшись, издали последний раз улыбнулся.

Вождь уже хотел последовать совету жреца, когда обратил внимание на забытый сверток.