Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

Он сделал еще только шаг, как в груди болью аукнулось эхо: что там, впереди?! «Джессика!» – закатный багрянец окоёма задрожал перед глазами, голос треснул, ко-гда он забормотал молитву, хватаясь за пистолет. За какой-то десяток-другой шагов молнией вспыхнул их разговор:

– Мне жаль, но я, похоже, ничего не умею делать того, чтобы быть полезной вам,– она виновато посмотрела на него, а потом на потные спины матросов, что кряхтели у поваленных бревен.

– Полно казниться.– Он ответил тогда с дурашливым смехом, на миг прекращая работу.

– Люди, кои «ничего не умеют», нередко делали открытия, не так ли? Сейчас для тебя лучшее время освежиться… Прости,– Андрей притянул ее за руку и тихо сказал.– Я помню наш разговор… Ты так мечтала искупаться… Только не уходи далеко. И возьми оружие.

«Дьявол! – Преображенский щелкнул взведенным курком.– Сколько ни учи петуха псалмы петь, он все кукарекает. Нет, чтоб прежде о сем подумать! Трижды дурак!»

Матросы у плота, пыхающие махоркой, увидев подбежавшего капитана, его пепельно-серое лицо, поспешно раздались в стороны, освобождая место, и застыли, вытаращив в испуге глаза.

Андрей хватил взглядом берег, работников и, задыхаясь от бега, прохрипел:

– Где приказчик? Где Зубарев?

– Да вот только оба тут были… – откликнулись растерянные голоса.– Давече при связке бревен Зубарев узлы затягивал, а теперь шут его знает…

– Да погодите! – вклинился Палыч.– Он испужал меня, прежде чем мне к вам подойти. Вот тутось, на мхах он лежал,– казак торопливо указал капитану место.

– Лежит этак мертвяком… руки сложил на груди, глаза открыты… И в небо уперты, как вилы… Я ему тогда пригрозил, вашескобродие: так, мол, и так, Мотька… Ты смотри, зря-то людей не пужай, окаянный!

– А что случилось, вашескобродие? У нас все в порядке, как у бобров на плотине,– невпопад пошутил Кулаков, один из старших матросов, и уже невнятно добавил.—Плот через четверть часа будет готов…

– Где приказчик?! – лицо Андрея напряглось.

«Правильно Гергалов говорил: недаром сей черт, как береста на огне, крутится… Что-то кроется за ним… и в глазах всегда будто мыши бегают».– Где он?! – уже в голос прокричал капитан.

– А в чем дело? – остужно прозвучал за спиной голос Тимофея.– Чужие дела куда как ловко судить, барин. А взять хоть вас… где вы были, когда вершились убийства?

Последние слова прозвучали громко и зло. Тараканов, сжимая ружье, холодно смотрел в глаза капитана.