Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

Теперь на их пути не было ни ручьев, ни хоть какой-нибудь ямы с водой, лишь пересохшие мелкие русла с растрескавшейся глиной, на дне которых мелькали длиннохвостые ящерицы. Однако на этот счет Луис был спокоен: лошади по его приказу были предусмотрительно напоены, а кавалерийские фляжки полны.

Было около трех часов, когда рядовой Кристобаль, первым поднявшись на невысокий гребень, подал сигнал тревоги. Подъехавшие разделили его опасение. Перед ними расстелилась прямая, как сковорода, альменда, на горизонте которой наблюдалось явно какое-то движение.

– Что там, дон? – Паломино нетерпеливо протянул руку к передаваемой подзорной трубе.

– Ни черта не видно… одна пыль.

– Будем атаковать?

– Помолчите, лейтенант. Ничто так не раздражает в жизни, как суетливость. Эй, Альфредо,– капитан обратился к бывалому драгуну.– Что-то уж больно много пыли для сотни всадников?

– Да, команданте. Похоже на погонщиков скота… Может, индейцы?

– К черту, их только еще не хватало!

– Да, этих бестий лучше держать в приятелях… Враги их долго не живут,– вытирая шейным платком пыль с лица, откликнулся ветеран.

– Только откуда им взяться здесь, команданте? Наши краснокожие лошадей не держат, разве что юты[1 - Юта – одно из воинственных индейских племен плато крайнего Юго-Запада.] возвращаются из набега…

– Дьявол, расстояние слишком велико. Я до сих пор не пойму: от нас или к нам движется эта пыль?

Но на сей вопрос никто не ответил. Настроение было поганое. Капитан проехал на своем жеребце вдоль фронта, колко поглядывая в сторону горизонта.

«Бог ведает, сколько их там, и кого? Инсургенты, индейцы или люди Vacero?»

– Что вы надумали, капитан? – конь приплясывал под подъехавшим лейтенантом.– Похоже, они двигаются на запад, к побережью.

– У победы десятки отцов, Паломино, поражение —всегда сирота. Впрочем,– Луис воинственно натянул кавалерийские краги,– везет тем, кто готов к везению. Эскадрон! Приготовиться к атаке!

Глава 3

Пыль, крики погонщиков и драгун, лай псов, ржание лошадей – всё смешалось в одну надсадную, бесконечную ноту.

Длиннорогое стадо растянулось по равнине более чем на милю. Казалось, что оно движется само по себе, так как рыже-коричневые тучи пыли, поднятые животными, напрочь скрывали пастухов вместе с их лошадьми. Докричаться было невозможно: всё тонуло в реве сотен голов скота и в каменистом грохоте копыт, сотрясавших землю.

– Помилуйте, сеньор, больно! – глотая пыль, застонал закутанный в драное серапе старый погонщик.