Северный крест

Может, тут обитают какие-нибудь помещики из Южной Хохландии либо из Крыма? Среди северных жителей, поморов и чуди белоглазой, такой моды нет, есть только в Хохландии.

Пушка пальнула еще раз – видимо, события на берегу развивались не так, как хотелось бы капитану Слепцову, из-за кустов послышался задавленный протяжный крик «Ура-а-а!», и пушка рявкнула в третий раз. Корпус миноноски от каждого выстрела напряженно вздрагивал, грохот стоял такой, что в уши хотелось сунуть по деревянной затычке, иначе могли разорваться барабанные перепонки.

С берега в воду свалился солдатик без фуражки, без винтовки, взбил фонтан брызг, зачерпнул обеими руками воды, выхлебал пригоршню и проговорил жалобно:

– Винтовку у меня вышибло из рук пулей… – Солдатик был похож на небольшого сморщенного ежика. – Там такое творится, такое…

Солдатик махнул рукой и, зачерпнув голенищами воды, хлюпая сапогами, полез назад на берег. При каждом малом движении из голенищ у него с поросячьим чавканьем выплескивались темные радужные брызги, струйками ныряли в землю.

Через полминуты солдатик исчез.

На берегу громыхнуло несколько гранат, черные плоские взрывы метнулись в воздух.

– Иван Иванович, занесите в журнал время начала боевых действий. – Лейтенант призывно щелкнул кнопками перчаток и глянул на Рунге.

– Уже занес, – ответил тот.

– Хорошо. – Лейтенант выглянул из рубки. – Носовое орудие, прекратить стрельбу!

Орудие замолчало.

Лейтенант поднес к глазам бинокль.

* * *

Самым партизанским уездом в Северной области был Шенкурский.

Жители этого уезда испокон веков были охотниками и рыбаками, брали добычи столько, сколько могли взять, начальство, какое бы оно ни было, особо не признавали, больше симпатизировали разбойникам, сбегавшим с северных каторг, как гимназисты сбегают с занятий перед Рождеством, – с завидным проворством и регулярностью. Но и разбойники жителям тоже не были указом – могли свернуть голову самому лютому из них, и когда на Севере появились белые, красные, англичане, чехословаки, французы, голландцы, финны, всплыли даже наглые, горластые американцы, шенкурцы отнеслись одинаково плохо и к одним, и к другим, и к третьим.

– Вы сами по себе, а мы сами по себе, – говорили они, – нам не по дороге.

Удержать нейтралитет не удалось. Как только на северных реках появились английские мониторы, жители Шенкурского уезда взялись за винтовки. Этих лихих людей стали звать партизанами, еще – шенкурятами.