Фатум. Том первый. Паруса судьбы

Его именем назван большой остров у юго-западного берега территории Аляски. (Прим. автора).] и Кусков[24 - Кусков, Иван Александрович ? основатель и душа русской крепости ? форта Росс в Калифорнии. Ближайший друг и соратник Баранова. 32 года прожил Кусков в Русской Америке ? на Аляске и в Калифорнии. Вернулся он в свой провинциальный, затерянный на берегах реки Сухоны городок Тотьму в Вологодской губернии в 1822 г., где и умер на следующий год. (Прим. автора).] уведомляют: туземцы вельми как охотно ссуживают нам свои земли.

И полно вам сомневаться, Фердинанд[25 - Фердинанд ? имеется в виду Фердинанд VII, сын Карла IV (1784?1833). В 1808 г. по отречении Карла IV был призван на испанский преcтол, но тотчас же низложен Наполеоном I; в 1814 г. возвратился в Испанию. Уничтожением конституции 1812 г. вызвал революцию 1820 г., кончившуюся вмешательством Франции в пользу испанского короля.] не рискнет ссориться с победителем Буонапарта из-за мелких недоразумений.

? Но Англия, черт возьми!

? Вот эта мозоль побольнее! ? первенствующий директор скрипнул зубами и утерся платком.

? Но насколько можно судить из верных уст, англичанам нынче не до России. Они по горло увязли в войне с американцами…

? Это уж точно! Монархи начинают вести себя разумно лишь после того, как исчерпают все другие возможности…

? Хватит ребячества! ? Румянцев грохнул по столешнице.? Хватит гадать на кофейной гуще!

Господа притихли, с опаской глядя на графа Николая Петровича. Того лихорадило.

? Ужель не ясно, помыслы наши гроша не стоят, ежели сильный мира сего прислушивается к подлейшей клевете! Клевете бесстыдной, без меры и приличия!

Волевая, что порез кортика, ямочка на подбородке, воспаленные бессонницей глаза с красными ячменными веками и подвижные во гневе, словно порхающие крылья, темные брови испугали соратников.

Многие повставали со стульев, болея душой: уж не приключился бы с канцлером новый удар. Все держали в памяти тот случай, когда Румянцев, сопровождая Императора в Вильну, был там разбит параличом.

? Будет, ваше сиятельство,? вкрадчиво вставил Булдаков, мягко отложил указку и подошел к тяжело дышавшему графу.? И на море случается чехарда: шторм, буря, шквал… Станем вместе поднимать паруса, командор,? он оглянулся на замерших офицеров, и его большая, теплая ладонь согрела холодные персты старика.

Николай Петрович взглянул на простое лицо Михаила Матвеевича, и грудь его заныла от щипательно-теплой волны благодарности.