Фатум. Том первый. Паруса судьбы

Тогда они, бывшие выпускники морского кадетского корпуса, собрались мальчишником и кутили трое суток кряду: варили пунш, сунув в серебряное ведро кадетского братства офицерские шпаги; вспоминали строгих учителей, отчаянные «штуки»; хвастали амурными похождениями; клялись пылко в вечной дружбе; пили до «тети Воти», то бишь до мертвецкой одури; бегали потом по парку босые, в одних рубахах, вдогонки по снегу; вели раззадушевные беседы; спорили, вспыхивали, что порох,? словом, радовались жизни, как способна радоваться сильная, уверенная в себе кипучая молодость.

Ныне все это было убито, перепачкано кровью и по-звериному брошено где-то в чаще.

Зловещее предчувствие чего-то ужасного штыком прон-зило Андрея Сергеевича. Он огляделся. Аршинные стены затихающего дома, на которых тускло мерцало развешанное оружие, давили его. Внезапно Преображенский ощутил в самом воздухе густое устойчивое присутствие смерти, о чем предостерегал его истекающий кровью Алексей. В какой-то момент капитан почувствовал, что не в силах более выносить этой безумной утраты.

Живым ? живое: Андрей медленно встал из-за стола, прикрыл двери в горницу и шагнул к резному из красного дерева шкапу. Подцепил из него четырехгранный штоф и три из толстого синего стекла морских стакана. Водка пахуче булькнула… Преображенский кликнул денщика. Вскоре из передней клетушки, где бережничало нехитрое хозяйство Палыча, заслышалось спешное чаканье каблуков, и в дверях с огарком свечи появилась сутулая фигура старика.

? Чаво изволите-с? Ась? ? Палыч лукаво усмехнулся.

От капитана не ускользнул мелькнувший бес в глазах слуги ? на столе красноречиво боярился штоф анисовки.

? Подойди, дело есть,? Андрей указал денщику на стул.

? Благодарствую, батюшка. Сие отрадно, а почин каков? ? забубнил по-стариковски Палыч, поправляя усы напротив штофа.? А я, дурень, вот самовар раздухорил, прикидывал чайком вас с пряником баловать да на покой отчаливать. Ну и пересобачились нынче! А дожж, проклятущий, опять так и сыпет! Небось увихались, вашескобродие?

? Что есть, то есть,? Преображенский сыграл желваками ? накрыл третий стакан ноздрястым ломтем каравая, сдобренным щедрой щепотью соли.

? Господи Святы! По кому поминки, Андрей Сергеич? ? денщик неуютно ёрзнул на стуле.

? Алешка погиб.

? Ой, матушка небесная! Ляксей Михайлович ангелонравный… Никак он?

? Он.

? Горе-то како, Господи Иисусе Христе! ? старик закрестился всхлип, затем уронил руки, замотал седой головой.