Фатум. Том первый. Паруса судьбы

?Вас, сударь, вас ? того, кто не без умысла водил Англию за нос и сокрыл английскую ноту от американской миссии!

Гости с недоумением увидели, как Николай Петрович шевельнул губами, нахмурился и промолчал. И это человек, чье слово для Государя на протяжении десятилетий значило так много! Чьей милости искали и боялись гнева! Он хотел было что-то ответить, но его губы и щека задрожали.

? Что вы сказали, милорд?! ? взорвался стоявший тут же князь Осоргин. Он смотрел на английского посла так, ровно не мог и не желал поверить услышанному.

? Я сказал, что сказал,? отрезал Уолпол.? И мы ждем от господина Румянцева ответа!

? А я хочу, чтобы вы тотчас извинились перед его сиятельством, милорд, и убирались вон! ? тихо, но грозно отчеканил Алексей.

Уолпол ничего не ответил, даже не посмотрел в его сторону. С завидным хладнокровием английский посол по-глаживал сухими пальцами тщательно выбритый подбородок и не спускал глаз с канцлера.

Взбешенный Осоргин шагнул, загораживая Румянцева.

? Вы хам и наглец, господин Уолпол! И лучше поостерегитесь. Это чужая для вас страна. На вашем месте я бы убрался восвояси.

? Мы каждый на своем месте, князь. И я не уполномочен ее величеством Королевой Англии говорить с вами…

? Я вызываю вас на дуэль. Господа, вы свидетели! ?громогласно заявил Алексей.? Оружие любое, на ваше усмотрение, сэр.

? Князь, ради Бога, спокойнее!

? Такой скандал!!! Вы с ума сошли, господа!

Капитана Осоргина плотным кольцом окружили друзья, насели разом.

? Это же гибель, Алешка! Конец карьеры! Да что там, каторгой пахнет!..

? Не тратьте нервы, джентльмены,? Уолпол остро кольнул взглядом князя и со злой усмешкой подлил: ? Он просто пьян, это часто бывает с русскими… А с вами, граф,? английский посол многозначительно поднял указательный палец на уровень бровей,? мы будем говорить в ином месте, и очень скоро.

После сих слов дипломатический корпус поспешно покинул бал. Но ядовитое семя было брошено. Шепотки и кривотолки зазмеились по Аничкову дворцу.

В игорном зале все волновались, обхаживали враз постаревшего канцлера. Ждали ответа от старика, но Николай Петрович был настолько фраппирован, что так и не смог вымолвить ни слова.

Кто-то, с лицом холодным и чужим, шепнул:

? Это конец графа…

Друзья довели Румянцева до кареты.