Фатум. Том третий. Меч вакеро

Широкоплечий монах нахмурился, ощетинившись густыми седыми бровями.

– Плохи дела, Луис, черны как сажа. Ты ничего не слышал, когда шел через атрио?

– О чем вы? – глаза капитана стали жесткие, точно пули.– Индейцы?

Священник отрицательно качнул головой, засмотрелся на сирое пламя.

– Бог с ним… – глухо выдавил он наконец,– голоса мне эти знакомы.– Затем тряхнул головой, будто скидывая остатки дурного сна, и сказал: – Может, не погнушаешься, поклюешь монашеского корму?

Не дожидаясь ответа, он поставил на широкую лавку перед Луисом сплетенный из ивы кузовок.

В нем лежало с десяток индейских ячменных лепешек – тортильей и запеченный в золе кусок дикой индейки. Вдовесок была по-ставлена подаренная русскими кружка с двуглавым орлом, полная козьего молока.

Когда кружка и плетенка опустели, капитан с позволения Игнасио раскурил сигару и выпустил под потолок голубое щупальце дыма.

– Ну, так чем я могу быть полезен? – губы Луиса сложились в улыбку.

Но когда настоятель промолчал, она отчасти побледнела на его красивых губах, удержавшись едва-едва.

Игнасио облокотился на стол. Пламя свечи заложило на его суровом лике глубокие тени. Он долго выжидал, прежде чем решился:

– Ты давно ищешь ЕГО? – строгий взгляд настоятеля Санта-Инез будто приколотил капитана гвоздями к стене.

– Ну… – Луис прикусил язык. Прямой вопрос монаха жужжал в его мозгу, как шершень. Улыбка сошла подчистую.– Откуда ты знаешь, старик?!. Какая-то сволочь взболтнула из моих?.. Ну! Говори, не бойся…

– Успокойся, сынок.

– Грубые пальцы Игнасио сгорстили оловянную кружку и сдавили с такой силой, что она сплющилась, вытянув шеи орлов.– Никто не сказал мне, Луис, ни «твои», ни «мои». Я прочитал сие по твоим глазам. Так ты видел ЕГО?

– Да, черт возьми! У отрогов Сьерра-Невады… и при переправе через Рио-Фуэрте. Но если вы думаете, падре, что вы своими чесночными фокусами,– он стегнул взглядом по развешанным над дверью пучкам,– сможете отпугнуть ЕГО, то знайте, что тычете пальцем в небо. Эти дурацкие штуки ничего не значат.

Кто побоится вашей ереси?! Но скажу вам другое – эта тварь не призрак, она из мяса и костей. Я видел его, как вас…

– Я тоже… – с укором вставил Игнасио.

– Что вы этим хотите сказать? – в карих глазах Луиса запылали гневливые искры, они блестели, будто глубокий плес, внезапно растревоженный брошенным камнем.

– Ты думаешь, сын мой, твой бог – сила и злость?.. Ежели так, то плачь и молись: твой жребий – гореть в вечном огне.