История с манускриптом

Случайное приобретение нескольких интересных рукописей навело его на мысль специализировать торговлю рукописями и автографами, которые раннее изредка и бессистемно включались в каталоги книг, продаваемых на книжных рынках. Так с течением времени Жак Шаравэ стал известным экспертом в области палеографии и авторитетным оценщиком старинных и современных рукописей и автографов. Впоследствии вместе с братом Габриэлем он собрал большую и уникальную коллекцию редких книг, альбомов, журналов, брошюр, гравюр и рисунков по истории Франции, стал автором нескольких сборников.

Дело Жака Шаравэ, после его смерти в 1867 году, с успехом продолжил его сын — Марен-Этьенн Шаравэ. Он как раз успел к тому времени завершить свое образование и получить звание ученого архивиста, что наверняка позволило ему успешно издать каталоги рукописей и автографов и совершить ряд удачных аукционных продаж. Продолжая издание своего отца «Любитель автографов», Марен-Этьенн с 1874 года стал издавать журнал «Обозрение исторических документов», где были представлены редкие и неизданные документы с примечаниями и пояснениями автора. Журнал этот, как чудо полиграфического искусства, пользовался особой популярностью среди историков, коллекционеров и экспертов в области рукописей и автографов.

В один из весенних парижских дней 1894 года перед домом № 3 по улице Фюрстенберг остановился фиакр, и на пороге издательства Этьена Шаравэ появился молодой элегантный человек, о чём известил звонкий дверной колокольчик.

Это был не случайный посетитель, а иностранец из России, музыкальный критик и публицист — Василий Давидович Корганов, сотрудничавший в периодических изданиях Тифлиса, Москвы и Петербурга. Представившись хозяину издательства и предъявив рекомендательное письмо от композитора и профессора Петербургской академии Цезаря Антоновича Кюи, он изложил цель своего визита: его интересовали книги по истории музыкального искусства, а как коллекционера редких рукописей и автографов — книги и справочники по историческим документам. После короткого знакомства и непродолжительной беседы, Шаравэ обратил внимание на образованность и эрудицию молодого человека, а также на его хорошее владение французским языком. Шаравэ неплохо разбирался в людях, а стремление к знаниям и отношение к книгам было своеобразным камертоном, благодаря которому он понимал, что за человек перед ним.