Когда оживают легенды

].

Старуха хищно ощерилась редким гнильем зубов. Вытянутые вперед венозные руки, похожие на корявые ветви, тряслись. В глазах застыли страх, ненависть и… зависть.

Она видела перед собой силу, молодость, красоту, волю. Полыхающий костер бросал причудливый скачущий узор из черных, золотых и рыжих пятен на медную кожу невестки; густые, искрящиеся в бликах огня волосы вороными струями падали на ее высокие плечи; зубы белели, словно сырой перламутр; занесенные над головой руки натягивали тугую грудь и вздергивали выпуклые темно-кофейные соски.

– Опомнись! Мой сын не простил бы тебе этого! – взмолилась Уанжила

Женщина пикуни брезгливо передернула плечами. Не проронив ни слова, она сунула клинок в ножны и принялась натягивать ноговицы.

Глава 6

В тио-типи Совета, который белым конусом, подобно снежной шапке, возвышался в центре стоящих по кругу палаток, плыл дым калюмета[27 - Калюмет – курительная индейская трубка, украшенная перьями, мехом и бусами.]. Здесь в несколько рядов восседали на шкурах лучшие из лучших племени санти.

Это были красивые в своем мужестве и мудрые в своей старости люди. К каждому слову, которое здесь произносилось, отношение было особое. Люди, бравшие его, не раз водили военные отряды: орлиные уборы, бахрома из скальпов врагов на боевых рубахах и леггинах[28 - Леггины (леггинсы) – кожаные гетры (чулки), доходящие до верха бедра или паха. Украшались расшитыми полосами бисера, кожаной бахромой или скальпами. (Прим. автора).] были красноречивыми доказательствами их побед.

Священная трубка совершала пятый круг, торжественно переходя из рук в руки. Над седыми головами старейшин, великих вождей и воинов рассыпались взволнованные голоса, взрывались страстные речи.

Чубук из яшмы указал на небо, на землю, качнулся на север, юг, восток и запад, упреждая духов, что властвуют в тех пределах, в искренности сказанных слов. Тот, кто брал трубку, поступал так, как поступали тысячу лет назад его предки: держал ее курящейся чашкой вниз и болтать языком не торопился.

Слово – не птица: вылетело – не поймаешь. Но не было единства в их сердцах, и сквозь напускное спокойствие медно-красных, с тяжелыми скулами лиц проступали страх перед будущим, вековая жажда мщения, надежда и отчаяние.

Наконец трубка достигла Ото-Кте – вождя племени сиссетонов. Разжиреншнй и мрачный, как грозовая туча, он сидел и потел в наброшенном на плечи косматом медвежьем плаще.