Когда оживают легенды

Я слышал, как один солдат хвастался другим, что вырезал у одной женщины половые органы и выставил их напоказ на палке; я слышал, как другой солдат говорил, что он отрубил пальцы у одного индейца, чтобы снять с них серебряные кольца. Мне доподлиннейшим образом известно, и я совершенно убежден в том, что эти зверства творились с благословения Чивингтона, и я не слышал о том, чтобы он принимал какие-либо меры для их предотвращения. Я слышал о случае, когда младенец нескольких месяцев от роду был брошен в продовольственный ящик фургона, и после того, как фургон проехал какое-то расстояние, брошен на землю погибать; я также видел, когда солдаты вырезали женские половые органы и натягивали их на луку седла или носили на шляпах, находясь в строю”.

И такой приведенный пример жестокости не является единичным или исключением; то же самое было у форта Фаунтлерой (Уингейт), у Санта-Фе, в Уайт-Рок (Сент-Пол), в долине реки Саут-Платт, у реки Паудер, при Уашита, Вундед-Ни… этот список велик, как велика борьба, боль и скорбь индейского народа, начиная с 1637 по 1890 г. (Ди Браун. Схороните мое сердце у Вундед-Ни, или История американского Запада, рассказанная индейцами.– М.: Прогресс, 1984). (Прим. автора).].

“Угу…” Он уважил свою бороду миниатюрным карманным гребешком и, дружески подмигнув, раскланялся.

– Да, именно так всё и было,– почему-то вслух заключил конгрессмен и отхлебнул еще шерри.

Презентом оказалась пропитанная ржавыми пятнами крови тряпичная индейская кукла, вернее, оторванная от нее голова.

Узкая полоска сине-черного бисера шла вместо волос, глаза, нарисованные углем, почти стерлись, носа и рта не было видно, в центре лба, как третий незрячий глаз, зияла дыра от пули.

Бэркли внутренне содрогнулся: от нее веяло дымом Запада и смертью. Ночью эта страшная, изуродованная голова индейской куклы явилась к нему во сне и напугала его немым воплем ужаса. А когда, не на шутку перепуганный, он присмотрелся к ней, то сам закричал на весь дом: перед ним была оторванная голова его дочери Долли – перепачканная кровью, с дырой от пули в центре лба, которая зияла, как третий незрячий глаз.

Сквозь сон ощущая, как дико токают виски, несчастный застонал. В основании черепа раскаленной точкой сосредоточилась боль. Трясущейся рукой он тронул парящую у его лица голову дочери, и когда отнял пальцы, они стали сырыми и липкими.