Когда оживают легенды

Бесстыжие карие глаза, пунцовый рот, грудь, плечи,– нет, она решительно могла свести с ума любого, даже его – собственного брата. Однако разговор, как частенько бывало в подобных случаях, принимал слишком крутой оборот. Шериф заметил, как напряглись руки Дженни, как скрючились ее тонкие пальцы с длинными красными ногтями, готовые вот-вот вонзиться ему в глаза и распластать кожу на лице. Он присвистнул, улыбнулся и, смягчаясь, сказал:

– Ладно, похоронили… Но смотри, детка, я предупредил тебя в последний раз.

В ответ Дженни с бравадой хмыкнула, одернув пышную, из дангери [58 - Дангери – хлопчатобумажная саржа. (Прим. автора).]юбку, и язвительно добавила:

– А цена, дорогой мой, была бы той, которую большинство мужчин посчитали бы за награду. И не будь скунсом, от тебя одни неприятности.

Роджер не успел снова вспыхнуть: со стены с яростным звоном брякнулась медная сковорода. Выхватив кольт, он молниеносно обернулся.

– О дьявол! Как надоела эта штуковина своим грохотом! На кой черт она нам, отец?

Они с сыном посмотрели друг на друга так, что ясно было – они говорят глазами.

Роджер, фыркнув с досады, хотел было что-то сказать, но Адамс, не обращая внимания на его возмущение, бережно поднял сковороду, обтер ее и повесил на место. Затем подошел к Роджеру и с укоризной посмотрел ему в глаза:

– Опомнись, сынок, ведь это наша семейная реликвия. Всё приданое вашей покойной матушки, когда я увез ее из Огайо… Грех так говорить. Вы с Дженни были совсем крошки, когда мы всей семьей садились вокруг этой штуковины и она кормила нас…

Старик смахнул набежавшую слезу.

Растрогавшийся сын слегка притянул его к себе:

– Ну, будет, будет тебе. Прости, я не подумал. Дженни!.. – он послал сестре воздушный поцелуй.– А почему так грустно? Разве сегодня кого-то застрелили? Или в “Игл-Рок” больше нет мисс Паркер, которая поет, как жаворонок?.. Держу пари! – обратился он ко всем.– К отцу уважаемые люди приходят не только промочить глотку, а, джентльмены?

Столики взорвались аплодисментами и выкриками:

– Мы просим вас, мисс!

– Вы само совершенство, Дженни!

Адамс, польщенный, улыбнулся дочери:

– Будь здорова, крошка.

Ступай, публика ждет.

– Но па,– она пожаловалась отцу взглядом. В глазах у нее было раздражение и усталость.– У меня нет настроения, да и…

– Дженни,– отец был категоричен.– Знаю я твои выкрутасы! Иногда можно повалять дурака и поломаться, чтоб тебя поуговаривали, но нынче не время.