Когда оживают легенды

Дядюшка Рэлли слал горячие приветы и поздравления выпускнице, презентовал прекрасное платье, при виде которого на глазах Полли заискрились слезы восторга. Но главное – дядя собирался перебираться на Восток и открыть в Вашингтоне крупное дело, при этом гарантируя племяннице, что она будет жить вместе с ним в его доме.

Боже! – впереди ее ожидала новая жизнь, и где!.. В столице! Об этом можно было только мечтать во снах… Судя по частым письмам с Запада, дядя очень любил ее. Не имея собственной семьи и детей, он всю заботу и внимание сконцентрировал на своей родственнице-сироте, частенько называя ее в письмах “дочерью”.

Грудь Полли разрывало нетерпение. Теперь от грусти и былой тоски не осталось и следа. Но вот беда: это дядино “скоро” было ужаснее всех предыдущих лет. Полли вся извелась; за спиной ее точно выросли крылья, но в груди лежал камень: “Когда? Когда? Когда?” И вот однажды, решив, что трудные задачи надо рубить сплеча, она отправилась за советом к мисс Боуэр.

Мисс Боуэр долго молчала, точно поведанное ей было железным гвоздем, коий предстояло переварить ее желудку. Потом очень странно, совсем как гусыня, вытянула жилистую шею, оглядела свою цветущую выпускницу, зловеще вздохнула и в суровом молчании потерла сухие руки, отчего сердце бедняжки Полли упало куда-то вниз, а сама она затрепетала, как пойманная бабочка в сачке.

– Мисс Мэдиссон,– услышала наконец бывшая воспитанница жесткий, как плеть, голос.– Я вполне допускаю, что Небеса щедро одарили вас естественной грацией, чему могут позавидовать некоторые неуклюжие утки…

Наставница сделала многозначительную паузу, наблюдая, как бледность Полли сменил яркий румянец, разлившийся по прелестным щечкам.

– Но это не значит, моя дорогая, что в данном вопросе, с которым вы пожаловали ко мне, надо думать не головой, а тем, что вы до времени храните, как зеницу ока, под кружевами и юбкой! Я понятно вам объясняю, мисс Мэдиссон?

Теперь лицо девушки пылало до корней золотисто-каштановых волос, покраснели даже шея и плечи.

– Но я… простите, мисс Боуэр, я… просто хотела… посмотреть Запад… людей…

– Ах, Запад! – взвилась наставница так, что голос ее задрожал перетянутой струной.