Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру

Расшифровывалась аббревиатура так: “при ослаблении вещественных преград (D) лучевое устремление (S) в века при расширенном восприятии пространства и времени (O)”[115 - Там же.]. По словам Туфанова,

мною была прочитана первая часть… поэмы “Домой в Заволочье” и из собравшихся выделилась группа пожелавших объединиться… В ядро группы входят трое: я, Хармс и Вигилянский – ученики, постоянно работающие в моей студии. Еще 6 человек, имеющих уклон к Зауми и занимающихся предварительной подготовкой. Затем в Ленинграде есть еще Терентьев, ученик Крученых… имеющий ученика Введенского (на стадии предварительной подготовки)[116 - Там же.

С. 176.].

В это время Даниил уже рискует публично читать не только чужие, но и собственные поэтические произведения. К весне этого года относится следующая запись (по-немецки): “Это вполне логично просить меня почитать стихи. Боже, сделай так, чтобы там были люди, которые любят литературу, чтобы им было интересно меня слушать. И пусть Наташа будет повежливее к моим стихам…”[117 - Перевод привожу по кн.

: Хармс Д. Горло бредит бритвою. С. 149–150.] Чтение, следовательно, устраивала “Наташа” – тетка, Наталья Ивановна Колюбакина. Едва ли в кругу ее знакомых первые стихи племянника, “футуристические” по внешним признакам, могли снискать признание. Но уже довольно быстро молодой поэт начинает обретать свой круг…

Что мы знаем о товарищах Хармса по ордену DSO?

Евгений Иванович Вигилянский (1903–1942?), по-видимому, подписывал стихи псевдонимом Джемла. Те его вещи, что сохранились в архиве Хармса, более или менее традиционны.

Может быть, они относятся к периоду до сближения с Туфановым или после распада Ордена Заумников. Исключение составляют “Решетчатые диалоги” – стихотворение по внешним признакам вполне футуристическое, но не “заумное”:

В листве старушка рой да рой,

в листве Румянцевского сада,

повернут маковкою сад,

ах, лихолетье, жди меня,

иду назад.

Рукой обернута перчатка,

смеешься, день? А я – мечты.

Я в этом саде полюбил

небрежность крохотной блондинки

Исакий лодкой, ты небес

превратный мир за облаками,

я пиль собачий на ветру,

тебя люблю, моя Фонтана,

невмерлый дом протянет грудь невдалеке.

Любовная томит походка,

подвязка в шелк окружена,

ах, ты ль вязала над землей

перчаткам этим кружева?

Ищи меня, сквозь желтый лист,

я тут, я там. Ищи меня.

Я в этом саде

свои желанья обрядил,

я встречу радостно Фонтану[118 - Цит.