Владислав Ходасевич. Чающий и говорящий

Мечтаю продать рояль и на эти деньги снять крошечную квартирку и купить кровать, стол и стулья и быть опять с Гаренышем.

На курсах много занятий.

Кроме того, помогаю Владе – выписываю ему стихи для какого-то сборника. Знаешь, даже согрешила сама: написала два стихотворения, конечно, очень нескладно. Еще новость: научилась любить небо. Это большое счастье[206 - Цит. по: Примечания // СС-4. Т.4. С. 611–612.].

Видимо, именно Анне Ивановне принадлежала инициатива в их сближении. Уйти от Александра Брюсова к Ходасевичу – это было с ее стороны поступком, требовавшим известной смелости.

В конце концов, у Брюсовых были семейные капиталы, позволявшие более или менее безбедно жить всем детям Якова Кузьмича и их семьям. Но Анна Чулкова не просто рассчитывала только на себя. Она – полная противоположность Нине Петровской и подобным ей декаденткам – осваивала “земную” профессию и собиралась зарабатывать ею на жизнь. Тонкость и грация (но без “декадентщины”) сочетались у нее с добротой и душевным здоровьем.

Стихи Анны Чулковой-Гренцион-Ходасевич сохранились, по меньшей мере четыре из них: два были напечатаны в 1916 году в полтавском сборнике “Сад поэтов” рядом с Ахматовой, самим Ходасевичем и другими мэтрами, два других хранятся в ИМЛИ. Они не выказывают значительного таланта, но довольно грамотны. Вот одно из них:

Сижу на стареньком крылечке,

Смотрю на звезды в вышине,

К роптанью серебристой речки

Прислушиваюсь в полусне.

Вот загадала: упадет ли

Звезда направо за горой

Иль за причудливые ветлы,

Склонившиеся над водой.

Но тащится лениво время

И неподвижно звезды спят.

Какое тягостное бремя

Ты, неразгаданности яд![207 - ИМЛИ. Ф. 209. Оп. 1. Ед. хр. 7. Л. 1.]

Стихи из “Сада поэтов”, написанные в период дружбы Анны Ивановны с молодыми футуристами, – дружбы, которую Владислав Фелицианович не особенно одобрял, но которой тактично не препятствовал, – несколько “левее” и расхлябаннее:

Сегодня небо и земля грязны,

Как бездарные души,

И те отношения, что завязаны,

Скучны и холодны, как мокрые крыши.

Хотелось бы света, хоть электричества,

Чтоб просветлела душа и комната…

Ах, милое маленькое Величество,

Не требуйте от меня экспромта[208 - Сад поэтов: Сборник стихов. Полтава, 1916. С. 8.].

На еще более поздних стихах, которые Анна Ивановна читала в 1920 другу семьи, Юлии Оболенской, уже лежал “сильный отпечаток Владислава”.