Лекарство от блицкрига

– Товарищи бойцы! Ну, помогите лейтенанту, он же у нас такой беспомощный! – с радостью и непередаваемым сарказмом произнес коварный комбат.

– Надо ударить! – услышал Павел чуть слышный голос сержанта Харитонова. Дроздов среагировал мгновенно – коротко ударил по рукоятке затвора, который затем быстро открылся. Ну а дальше все было просто: заряжание орудия стреляной гильзой, наводка на условную цель, условный выстрел, разряжение пушки. Павел сноровисто выполнял все последующие команды комбата Богданова, вызывая у него все большее раздражение.

Вредный комбат хотел и дальше проэкзаменовать Дроздова, но подбежавший посыльный заявил, что его на телефонном проводе ожидает командир их артполка. Командир батареи Богданов, объявив перерыв, бегом поспешил к наблюдательному пункту на их полигоне.

– Товарищ лейтенант, Дездемона Вам опять глазки строит! – услышал Дроздов тихий голос ездового старинной пушки ефрейтора Макара Грибова.

– Какая на хрен Дездемона? Мы тут не в театре. А Отелло тут только один – старший лейтенант Богданов – только он ревнует меня к своей батарее, – саркастически отметил лейтенант РККА, взглянув на красивую кобылку с не менее красивым именем Дездемона.

Уже многие артиллеристы в батарее обратили внимание на то, что как только на горизонте появлялся лейтенант Дроздов, так сразу же фасонистая кобылка Дездемона начинает принимать красивые позы, стараясь привлечь внимание лейтенанта.

– Слушай Грибов, как это элитная лошадь для верховой езды попала в тягловые для транспортировки этой музейной пушки вашей заурядной батареи? – спросил Павел словоохотливого ездового.

– Тут приключилась какая-то мутноватая история товарищ лейтенант. Якобы именно этой скаковой лошадью один большой начальник откупил своего сына от армии. А так как у нас в дивизии кавалерия пока отсутствует как род войск, то эта элитная норовистая кобылка попала в нашу передовую батарею. Это, между прочим, было бы большой честью для любой лошади – хорошая кормежка, отменный уход, непыльная служба.

А главное – никакого риска пойти на колбасу. Любая бы лошадь была бы на седьмом небе от счастья, но не Дездемона с ее не лошадиным умом. Переживает, понимаете ли, отчего часто и характер свой проявляет, протестует, что ее недооценили. Но если она кого полюбит – то это на век, – убедительно разъяснил ездовой Грибов.

– Да ну! Не заливай, она же лошадь, а не человек. Кого она может полюбить? – спросил Павел с легкой усмешкой.

– Да хоть бы и Вас товарищ лейтенант.