Железный поход. Том третий. След барса

Вы же, Аркадий Павлович, как вижу, хотите и невинность соблюсти, и капитал приобрести? Так хочу разъяснить на пороге, – морща в запале строгое сероглазое лицо, сцепляя в замок пальцы, заявил Виктор: – В белых перчатках войну не делают. И еще: ты полагаешь, Аркадий, я тут прожигаю деньги? Содержу любовниц и лошадей? Дудки, голубчик! Я служу здесь нашему Государю!

Все это время Лебедев сидел напротив, неторопливо курил трубку с костяным наборным мундштуком и то поигрывал желваками, то смеялся темной зеленью своих глаз.

– De quoi s'agit? Qu'est-cе que tu dis l??[38 - В чем дело? Что с тобою? (фр.).] Какого черта смеешься надо мной? Я не слепой!

Аркадий, видя возбужденное замешательство друга, вновь улыбнулся, не удержался. Взгляды их столкнулись, и Григорьев, краснея хрящами ушей, поднял голос:

– Я прошу объяснений, ротмистр! Довольно здесь faire le pitre![39 - Разыгрывать шута (фр.).] – Изволь, давай обсудим, брат.

– Я не люблю дебатов.

– Тогда не начинай. – Аркадий хлопнул о каблук трубкой, выколачивая из чубука прогоревший пепел, и примиряюще сказал: – Брось ершиться, любезный.

Тень на плетень наводить, то я тебе не друг?

– В том-то и дело! – не скрывая обиды, почти по-детски открылся Григорьев. – Брутальный тип ты, Лебедев. Гляди-ка, как забурел, в Польше ли своей, в Санкт-Петербурге… Совсем перестал смертоньки бояться, Аркаша… чужой и своей. Ты вот тут язык распустил, а того не знаешь: на Кавказе и стены уши имеют. У меня пронесет, а вот за порог выйдешь – смотри.

Ссыльный край, та же каторга. – Виктор понизил голос, оглядчиво посмотрел на приоткрытое окно, за которым был слышен скрип бычачьих подвод. – Тут, в перезвоне шпор… тайных глаз, ушей и чернил будь здоров разлито. Поди разберись, кто из них военный пристав, кто скрытый филёр, кто agent secret. Услышат речи твои, ткнут перо в склянку с ядом… и поминай как звали. Для начала разжалуют, а там гляди… Уж сколько героев таких погорело.

– Н-да… – Хмурый ротмистр машинально жевал кусок кады[40 - Сладкий слоеный пирог.

], гоняя по-над скулами комки желваков, не ощущая сладости выпечки. – А я-то думал, на Кавказ ссылают…

– Ты «ду-мал»! – вновь набивая трубку, горячо перебил Виктор и, напряженно щуря из-под длинных выгоревших ресниц яркий живой глаз на Аркадия, молвил: – Вот тебе мой совет: о политике забудь. Дерьмо не трогать, сам знаешь… Не наше это дело, грязь да и только. Мы офицеры, брат, рождены для другого.