Имперский раб

С ней ты под защитой российской Государыни пребывать станешь. Тебя и бай твой побоится тронуть. Тогда – живи себе в степи спокойно своей волей!.. Сам баем станешь!

Амантай прищурился, колюче вгляделся в пленника, подумал и сказал:

– Хитрый ты, Ефремка, что же за себя не просишь? Или в невольниках лучше?

– А мне так нельзя. Крепость-то сдал я. В Оренбурге мне не поверят, что я солдат для службы спасал. Мне, как командиру, петля полагается за измену присяге… – вздохнул Ефрем и продолжил: – А невольник – не мертвец… Глядишь, и мне повезет!

– Ай да батыр, жаль, что не могу я тебя с нами оставить! Мои люди отощали.

Золото нужно. А над словами твоими я подумаю.

– Смотри, Амантай, Бог свидетель! Вспомни закон степи – не обмани доверившегося!

– Я с этим законом вырос, – засмеялся Амантай.

Вскоре приказчик ходжи Гафура – знатного вельможи из Бухары, возвращавшийся туда с караваном, купил Ефрема и повез далее. Перед расставанием Ефрем рассказал своим сослуживцам все, о чем договорился с Амантаем.

Просил их тайно сообщить в Вятку его отцу, что жив и в неволю угодил. Но надеется вырваться. Солдаты поклялись исполнить.

Отец оповестит Потемкина. Так уславливались. Генерал отыщет Кашафа и Михея, а те поведают ему все.

* * *

В Бухарском караване собрались купцы из разных мест и с разным товаром, в том числе и живым. Пленники, числом около двух дюжин, шли без привязи, почти без охраны, потому что бежать было невозможно да и бессмысленно. Слишком глубоко ушли они в пустыню. Среди невольников были юноши и молодые мужчины.

В это смутное время женщин далеко от домов не отпускали, а набеги творить на приграничные села работорговцы опасались. Вот и ловили отставших или заплутавших, или по случаю, как Филиппова с товарищами.

Был в караване купец, армянин из Астрахани, по имени Айваз. Он приглядывался к невольникам, старался побеседовать с каждым, говорил иногда и с Ефремом. Помогал едой, давал обносившимся кое-какую одежду. Иногда сажал ослабевших на лошадь или верблюда и даже лечил как умел.

Для окружающих ничего необычного в этом не было. Единоверцы всех религий в те времена часто вели себя так. Многие пленники не выдерживали, и слабые умирали. Хозяева позволяли похоронить умерших согласно обычаям, и через короткое время караван снова пускался в путь.

Однажды, когда хоронили юношу, украденного где-то на берегах нижней Волги, все, стоя на коленях, творили молитву у свежей могилы. Подошел Айваз, опустился на колени рядом с Ефремом.