Имперский раб

Подачка ласкает стяжателя и злит гордого. Бывает так, что раб, подкупленный простой лаской, готов жизнь отдать за миг без страха и видит в собственном тиране источник счастья.

Он хлопнул в ладоши. На пороге появился Шариф.

– Ступай за ним, – сказал Гафур Ефрему, – тебе все покажут и всему научат. Но помни мои и свои слова!

Ефрем поднялся с колен. Пятясь в низком поклоне, он и Шариф вышли из покоев хозяина.

Шариф привел его в небольшую светлую и уютную комнату. Стены расписаны орнаментом, на полу большой ковер.

В углу – диван с валиками подушек, на полу низкий столик и рядом подставка для чтения книг. В другом углу несколько сундуков разной величины.

– Здесь будешь жить, – ровным бесстрастным тоном заговорил Шариф. Показал на сундуки:

– Здесь книги и свитки, там же чистая бумага и чернила. В том маленьком – одежда и все, что тебе надо будет для себя. – Заметив иронический прищур Ефрема, сам улыбнулся, – захочешь, чтобы сундук с добром стал больше, хорошо послужишь хозяину… На мужской половине дома можешь передвигаться свободно.

На улицу – только с господином или со мной. Все понял?

– Понял, достойный Шариф, – низко кланяясь, ответил откровенно обескураженный Ефрем.

Шариф, не скрываясь, пристально, долго смотрел на Ефрема. Тот ждал, не разгибаясь. Шариф усмехнулся, показывая свое превосходство, и пошел прочь. «Слуги везде одинаковы, – подумал Ефрем. – Чем выше – тем опаснее».

Несколько месяцев Ефрем правил переводы русских бумаг. Касались они только торговли, других ему не давали.

Но и этого было довольно, чтобы разобраться, как и чем ведется здесь торг, и не только с Россией. Стал Ефрем понемногу понимать, как живут между собой здешние княжества и ханства. Его стала мучить мысль, что труд его может пропасть втуне. Как доставлять домой все, что узнал, как все это хранить?..

Однажды весной хаджа Гафур призвал своего нового раба. Войдя, Ефрем бухнулся на колени, согнулся в поклоне.

– Встань, – приказал Гафур.

Он сидел у низкого столика, заваленного свитками бумаг.

Рядом стоял Шариф. Строгим тоном Гафур сказал:

– Завтра пойдешь с Шарифом в моем караване на Мангышлак, к морю. Делай все, что прикажут. Будешь переводить купцам из Астрахани при торгах… Тебе случай идет в руки. Покажешь себя – награжу. Иди.

– Дозволь слово сказать, хозяин, – подал голос Ефрем.

Гафур оживился.

– Говори, – позволил он.

– Я видел, как готовят этот караван.

– И что же?

– Охрана у каравана слабая.