Высокое стремление: судьба Николая Скрыпника

Николай Алексеевич вспоминал то время с какой-то особой, тихой нежностью. Сколько было юношеского задора, неуемной энергии, как радовался каждому удачному выступлению перед рабочими, когда в глазах слушателей читал восприятие идей, которые пропагандировались, чувствовал строгую, скромную благодарность. И еще как беззлобно, бесшабашно смеялись над филерами, когда товарищи по организации рассказывали друг другу о том, как в очередной раз удалось ловко избавиться от «хвоста», сбить с толку верных служак самодержавия.

Однако, к сожалению, последнее удавалось не всем и не всегда. Столичная охранка выследила искровскую организацию и в ночь с 3 на 4 декабря 1902 г. совершила налет, разгромила руководящее ядро, арестовала около 30 человек.

Н. А. Скрыпнику удалось скрыться, сменить адрес и не один раз. Таясь от жандармов, он наведывался на рабочие собрания, в бараки.

Но 2 марта, не «дотянув» 2 дня до «годовщины» первого ареста, попал-таки в руки жандармов.

Опять ссылка. Однако подальше, чем в первый раз.

На этот раз в Якутию, на целых четыре года под гласный надзор полиции. Хотя всего царским охранникам выведать тогда и не удалось. Наказание было определено за организацию «студенческих беспорядков» и подготовку демонстрации.

Ничего не поделаешь. Дальняя, безрадостная дорога. Вот, правда, большая удача – новые товарищи по этапу – Ф. Э. Дзержинский, И. Х. Лалаянц, М. С. Урицкий. Жадно, словно губка, впитывал все, чему учили старшие, более опытные друзья. Вот где были настоящие уроки революционной мудрости, заменявшие многим начинающим борцам университетскую науку.

А можно ли академическим путем приобрести такие прочные интернационалистские чувства, как на нарах пересыльных пунктов, когда украинец, русский, поляк, армянин, еврей согревают друг друга под хлипеньким арестантским одеялом теплом собственных тел, спасают от холодной смерти. Да и что им делить?

Полные благородного гнева рассказы Феликса Дзержинского о положении польских рабочих и крестьян лишь в незначительных деталях отличались от таких же рассказов о бедствиях армянских трудящихся.

Поэтому настоящим революционерам и патриотам боль и чаяния другого народа были такими же близкими, как и свои.

Когда до Красноярска осталось несколько этапных переходов, Николай Скрыпник случайно узнал от тюремного врача, что выяснилась принадлежность его к искровской социал-демократической организации, а это обещало привлечение к суду и несомненное усиление меры наказания.