Близнецы и Луханера

– В этой стране все девушки столь же воинственны и прекрасны?

– Да полно тебе, Папа, насмехаться-то! Это же я, Кончита!..

– Вовсе даже я не насмехаюсь, прекрасная Кончита. Совсем наоборот…

– Ой, не могу, Папа! Всё такой же приколист… Надолго к нам? Или как обычно, – Кончита вздохнула с деланной грустью, – оттянуться по-быстренькому и обратно в Штаты?

– Надолго-надолго! Вот те крест! – шутовски перекрестился.

Кончита рассмеялась. Смех у неё был славный – не натянутый.

Стремительная тень на миг закрыла солнце, и сверху обрушился грохот авиационного мотора.

Они вместе проводили взглядами «кукурузник» в пятнах камуфляжной раскраски.

– Контролируют?

– Охраняют… – со значением поправила Кончита. Потом снова блеснула зубами, оттолкнулась ладонями от досок и легко поднялась на ноги. – Та што ж мы на пороге-то?.. Пройдёмте в хату, пане-добродию! Милости просим!..

Значит, считается, что они уже знакомы. Ладно, это упрощает… Наклонив голову, шагнул за порог. В сумраке сеней Кончита закинула локти ему на шею.

Зрачки её тут же уплыли под верхние веки, и в полумраке мерцали теперь только узкие полумесяцы белков. Показавшиеся очень горячими губы – не то что влажные, мокрые, слюнявые! – коснулись его губ и сразу двинулись ниже, к впадине у основания шеи. Потом ниже. По пути следования губ Кончита задерживалась и оставляла синяки-засосы. Мысль, что засосы останутся надолго и их потом смогут увидеть посторонние, омрачила, и он отогнал мысль как несвоевременную. Народная героиня опустилась на корточки…

Звякнул металл, и в полумраке блеснула отточенная сталь.

Погибель разящая!

В-ж-ж-ж-ик…

Как он отпрянул! Бритвенно заточенный крестьянский серп лишь самую малость не достал и не снёс из расстёгнутой «молнии».

– Ты чего, ты с ума сбрендила?! Да стой ты, в самом деле!.. Дура!.. Перестань!..

Выставленными ладонями, как сумел, отпихнул от себя рехнувшуюся валькирию с серпом, уронив при этом стакан с остатками самогонного коктейля.

Стакан упал и разбился.

Промахнувшись, Кончита не обескуражилась неудачей и снова и снова махала своим ужасным орудием.

В-ж-ж-ж-ик… В-ж-ж-ж-ик… Раз, ещё раз, ещё раз… Справа налево… Потом слева направо… И снова справа налево…

Серп со свистом рассекал воздух, и ему с трудом удавалось отскакивать от острого, словно бритва, изогнутого лезвия, спотыкаясь о мебель, хрустя осколками стакана и тщетно пытаясь вырваться из полутёмной комнаты.