Испытания жизни

Он хорошо знал все хитрости и уловки ведения допросов и, поэтому, он не произносил никаких лишних слов и, тем более, не собирался давать какие-либо пояснения, за которые легко мог бы ухватиться допрашивающий. Он отвечал лаконичным «да» или «нет» и полковник Соколов, лично присутствующий при его допросе так и не сумел выявить ничего дополнительного о «вражеской деятельности» бывшего следователя Ульянова, кроме старых сведений, услужливо предоставленных ему Хватовым.

– Итак, Ульянов. Ты у нас отрицаешь прямую связь с контрреволюционным подпольем и, в частности, с бывшим попом Хребтовым, – в какой раз его спрашивал хмурый, пожилой следователь, имеющий значительный опыт во «внутренних расследованиях».

Когда Александр в очередной раз ответил ему привычным словом «нет», следователь не выдержал определенного «издевательства» над собой и, срывая голос, пропел Ульянову чуть ли не петушиным фальцетом:

– Ты что козел вонючий! Думаешь поиздеваться здесь, над нами. Ничего у тебя из этого не выйдет. Раньше тебе надо было подумать о том, что ты натворил, сволочь.

Он кивнул головой сотруднику, стоящему в углу кабинета. Милиционер, нисколько не мешкая ухватил за волосы голову Александра и с силой три раза ударил ее о столешницу. Из рассеченной верхней губы Ульянова потекла струйка крови.

– Ну, а теперь скажешь мне, откуда у тебя, у простого следователя такие деньги. Сколько тебе их дал поп, и за какие такие заслуги?

Александр попросту молчал. Да и что толку было рассказывать? По опыту работы (а, он был у него большой) он прекрасно знал, что все слова, которые он скажет, в следственной комнате, в свое оправдание, будут истолкованы в противоположном смысле и только могут усугубить его положение.

– Пишите гражданин следователь, все, что вам будет угодно, только я в контрреволюционной деятельности не участвовал и ничего подписывать вам не стану. Так, что домысливать о моей вражеской деятельности, вы уж меня извините, придется лично вам самому.

Соколов невольно ухмыльнулся в ответ на слова Ульянова, хотя на душе, как говорят в народе, у него скребли кошки.

Ему было, отчего переживать. На кону стояла его дальнейшая карьера, а, возможно, и жизнь. По поводу Ульянова он определился, что ему дальше делать с ним. В любом случае выходило, что бывшего следователя следует отдать под суд военного трибунала. В первую очередь для того, чтобы лично избежать неизбежного в данном случае наказания, как руководитель, допустивший изменника в своей организации.