Загадка Симфосия. Исторический детектив

Пообещав набить изумленному строптивцу колодки и отправить в острог, коль тот станет препятствовать розыску, князь потребовал у настоятеля согласия на арест еретиков. Гневные речения князя парализовали волю и без того перетрусившего иерея. Полностью уяснив серьезность своего положения, Кирилл уже и не помышлял упираться. До него, наконец, дошло, что самое лучшее в его положении оказать всемерное содействие следствию, глядишь, и пронесет мимо. И игумен безвольно закивал головой, согласный на любые назначенные условия.

Князь Владимир, отдав мечнику последние распоряжения, как бы невзначай, для пущей острастки, перечислил мучительные наказания, которые заслуживают еретики. Неумолимый жернов княжеского самовластия стал с грохотом раскручиваться. Окрыленный княжеским напутствием служака Филипп поспешно отправился сажать под стражу эконома Ефрема, дьякона Фотия, банщика Якима, иноков Федора, Макара, Прокопа и Филиппа. К слову сказать, припадочного Антипия боярин просил пока не трогать.

Авва Кирилл с посеревшим лицом, чуть дыша, ни жив – ни мертв, переводил вопрошающий взор то с князя Владимира, то на боярина Андрея.

Игумен в ужасе пытался предугадать, а что же станется с ним самим?

На вопрос Андрея Ростиславича, как же допустили разгул еретиков в обители, Кирилл обреченно повинился, от всей души стараясь выглядеть искренним.

В самом деле, внезапная весть о богомильских радениях в обители явилась для игумена ударом под дых. Разум его отказывался воспринимать случившееся. Он все еще таил надежду, что произошло чудовищное недоразумение, и все вскоре благополучно разрешится.

«А уж коли, нет, – плакался он, – то пусть бог немедля лишит меня живота! Лишь бы не уязвляться позором, ведь это клеймо на всю оставшуюся жизнь!».

В наказание Кирилл обязался принять самую суровую схиму, какая только есть. Он вознамерился изуверски покарать себя. Ибо нет прощения пастырю, который проворонил паству, позволил угнездиться греху и пороку в ее рядах.

Но каковы черноризцы-то? И уж на кого Кирилл никак не мог подумать, так на Ефрема ключаря.

Неужто этот распорядительный и прилежный инок сподобился подложить такую пакость. Подумать только: Ефрем ни разу не навлек на себя недовольства настоятеля, ему всегда доверяли, считали кристально чистым. Ишь как затаился мерзавец? Вот после всего… и доверяй людям.

Впрочем, боярину Андрею было уже не до эконома Ефрема, – главное не сплоховать, не растележиться. Не дать варнакам разбежаться.