Загадка Симфосия. Исторический детектив

Не обращая на меня внимания, он прошел к столу и взялся сосредоточенно черкать на коричневом листе, причем столь размашисто, что брызги летели из-под пера. Порой, он отрывал взор от написанного, смотрел в потолок, машинально грызя кончик стилоса, даже раза два поднимался со скамьи, промеривал келью аршинными шагами. Но вот, завершив письмо, сложив треугольником, он запечатал его своей личной печаткой. Потом, поглядев рассеянно в мою сторону, спрятал конверт в нутряной карман кафтана.

Я и по сей день не ведаю, что содержало то послание и кому оно предназначалось.

Но вот, черед дошел и до меня. Андрею Ростиславичу не пришлось долго объяснять, я заранее просчитал наши предполагаемые ходы.

До приезда архиерея Мануила нам предстояло перебрать скарб колодников и опечатать их имущество. Мне же поручалось разобрать их книги, поминальники, прочее письмо, коли отыщется. Короче говоря, мы были обязаны, отделить семена от плевел, а уж если быть совсем точным, должны найти у колодников крамолу.

Глава Y.

Где обшаривают у эконома и находят зловредную книгу.

После вынужденного замешательства, вызванного ожиданием особы отца-настоятеля, наша, теперь уже весьма представительная, процессия ступила под своды иноческого общежития.

Впереди семенил, пришаркивая, келарь Поликарп, с измученным выражением лица и темными нимбами у глаз, следствием постоянного недосыпания или иной еще какой хвори.

Его узкая согбенная спина отнюдь не изобличала хозяина монастырского добра, – царя и бога корпящей в каждодневных послушаниях братии. Сказывали, вчера еще бравый тиун, он постарел за эти сутки, скукожился, будто продырявленный мех.

Следом продвигались, негромко переговариваясь, настоятель и Андрей Ростиславич. Отче Кирилл тщился выглядеть по-прежнему сановным, хотя тоже заметно сник и даже как-то повылинял. Окружающие, разумеется, понимали, что теперь не он здесь главный, планида игумена катилась к закату.

Боярин же Андрей, наоборот, являл своим бодрым обличьем душевное здоровье и властность.

За старшинами поочередно топали княжий мечник Филипп, воевода Назар Юрьев и три гридня, среди них выделялся косоглазый здоровяк, верно половецких кровей. Я, сотворив значительную мину на лице, шел предпоследним. Замыкал шествие незнакомый мне пожилой черноризец, из ближнего круга отца игумена.