Царская копейка. Тайный проект императора

Шариде имела дар ясновидения и не всё, закрытое для посторонних, для неё являлось тайной…

Одно из последних посещений императором охотничьего дома-замка Юсупова женщина запомнила особо. Русский царь был очень напряжён, как будто именно в тот момент решалась его судьба. Несколько раз он уединялся, прогуливаясь в одиночестве вдоль каменистого берега реки. Что-то сосредоточенно обдумывая, резко дважды поднимал и опускал руки, будто бы тогда занемевшие.

Такое поведение Николая II озадачило Шариде. Почему так вел себя этот, всегда невозмутимый, умеющий держать себя в необходимых рамках, человек? Впрочем, в тот момент он бродил в одиночестве.

И был вправе вести себя так, как диктовали ему обстоятельства и его собственные желания.

Несколько раз к императору подходил князь Юсупов, и их беседа казалась Шариде слишком уж оживлённой. Затем они вместе уединялись с другими господами, продолжая о чём-то говорить.

У наблюдавшей со стороны за всеми этими передвижениями женщины, сложилось впечатление, что Николай II вынашивает какой-то очень важный план.

И именно сейчас он на пороге его осуществления.

Так ли это было на самом деле? Вполне допустимо. Везде в России в то время запускалось множество всевозможных проектов – тайных и явных. Так что ничего необычного в поведении русского царя не было. Хотя, чуткой ко всему Шариде показалось, что тот план был весьма и весьма необычным…

Сулима прислуживала в эти дни важным гостям, и она тоже видела, что некоторые из них часто уединялись и очень оживлённо спорили.

Как будто действительно здесь, в замке, вынашивалось важнейшее решение. И касалось оно многих…

А перед отъездом император посадил несколько саженцев, что, впрочем, выглядело естественно. Это касалось будущего юсуповского имения, где было разбито два парка. И уже в те времена утверждалась традиция, когда знатные, уважаемые люди сажали свои, «именные» деревья.

Что любопытно, несколько саженцев кипариса остались не посаженными. Хотя и ямки для них были своевременно подготовлены.

Почему-то император возжелал посадить эти оставшиеся невостребованные деревца не здесь, а у себя в Ливадии. Юсупов, конечно, не возражал. Ему даже льстило, что таким вот необычным образом царский Ливадийский дворец и юсуповский охотничий замок-дом в Коккозах породнятся. В то же время его сын – Феликс Феликсович-младший, должен был стать мужем царской племянницы – великой княгини Ирины Александровны. Так что намечалось и кровное родство.