Родина ариев. Мифы Древней Руси

Я хорошо его знал. Прежде он считался заместителем Краузера по проекту «Замок». Худощавый, подтянутый, высокого роста, с рыжими волосами. Ему бы ещё и глаза голубые добавить – и тогда можно портрет писать, как с настоящего арийца. Но у Эрнста глаза были тёмные, я бы сказал, потухшие. Живостью и энтузиазмом они никогда не светились. Это был настоящий служака, хороший организатор, но человек далёкий от науки и тонких наблюдений. Как он вообще к нам попал, не понимаю… Впрочем, у моего нового патрона имелось одно очень хорошее качество.

Он своих не предавал. А в нашем деле это было немаловажно.

Через какое-то время из Берлина прибыл курьер от Краузера с предписанием для полковника Шуберта. Привёз он личное послание и для меня. Мой шеф хвалил меня, говоря, что все мои предположения относительно охотничьего замка Юсупова подтвердились. Я действительно был прав. И в большом, и в малом. Вывод напрашивался явный. За этим должны последовать конкретные действия. Карл Краузер не любил долго размышлять, отличаясь решительностью и быстротой.

И такие действия последовали немедленно. К нам прибыло большое пополнение. Целое спецподразделение! Здесь были и инженеры, и люди всевозможных, самых разных специальностей, и медиумы. Да не один-два, а целый коллектив. Они что там, в Берлине, научились их штамповать, как боеприпасы?

Кстати, были они одеты в одинаковую форму с особыми нашивными знаками. Таких я прежде не видел. Не знаю, как это может нам помочь. Говорю о знаках, а не о людях. Увлечение избыточной атрибутикой вопреки здравому смыслу никогда не приносило ожидаемого результата.

Но высказать своё мнение куда-то «наверх» я не мог. Оставалось лишь следовать в общем фарватере и подчиняться воле Берлина.

Надо сказать, к тому времени мы подготовили несколько опытных проводников из местных жителей. Правда, и сами уже неплохо знали горы, но всё-таки…

Скажу особо о жителях тех сёл, где нам приходилось устраивать своё временное пристанище. Были там люди лояльные, были и скрытые враги.

Отличить одних от других оказалось делом крайне сложным. Многие нам не доверяли. С жителями сёл требовалось установить хорошие отношения, хотя бы с частью из них. Подобным занимались те, кто мог говорить по-русски, а лучше – по-татарски. Таковых в нашей группе было двое. Кроме меня ещё и Зигмунд Липински. Он отличался знанием многих языков, к тому же внешне походил на восточного человека. Переодень такого в татарскую одежду – ни за что не отличишь от жителя Коккоз.