Старосветские убийцы

По слухам, там еще есть места, где вообще не ступала нога белого человека. Но экспедиция сорвалась. Тогда я подумал: в Америке про Россию знают, что тут очень холодно, а по улицам Петербурга ходят медведи. Кстати, это правда?

–?Ну, если с цыганами…

–?Я так и думал! – Роос снова сделал неуловимое движение и на сей раз достал потрепанный блокнот, в котором принялся черкать карандашом. – Видите, как важна профессия этнографа. Теперь американцы узнают правду о вашей стране.

Переводчик покачал головой и пробормотал по-русски:

–?Этого еще не хватало!

Тоннер недоуменно взглянул на него, но Терлецкий сказанного пояснять не стал.

Допив чай, поднялся и принялся расхаживать по избе, разминая затекшие конечности. Этнограф воспользовался моментом и спросил у Тоннера шепотом:

–?Вы случайно не говорите по-английски?

Доктор утвердительно кивнул. Роос продолжил шепотом, но на другом языке:

–?Мне кажется, мой переводчик не знает дорогу в Петербург! Мы все время едем какими-то козьими тропами. В Париже я купил отличную коляску с жесткими рессорами и даже не заметил, как проехал в ней всю Европу! А здесь после каждого перегона на моем теле нет живого места.

Весь в ссадинах и синяках.

–?Увы, – Тоннер развел руками, – Россия велика, и потому дороги очень плохи.

Американец пошутил:

–?Вот! А вы утверждали, страна не дикая!

Тоннер улыбнулся:

–?В чем-то вы правы. Но если соберетесь назвать новый труд «Дикая жизнь в России», умоляю здесь не признаваться. И скальп снимут, и в рабство продадут!

–?Это непорядок, господа! – вдруг сказал на французском Терлецкий.

 – Как так? Я, переводчик, не понимаю ни слова из вашего разговора!

Тоннер пожал плечами. Что за беда?

–?Не надо, – нараспев добавил, обращаясь исключительно к доктору, по-русски Терлецкий, – не надо разговаривать на английском, я такого не знаю.

Фраза была сказана столь задушевно-доверительно, так внимательно на Илью Андреевича посмотрели немигающие серые глаза, что и сомнений-то не осталось.

«Из Третьего», – диагностировал доктор.

Сопровождающим к иностранцу приставлен. И не в открытую, а инкогнито! Вряд ли Тоннер, с его невысоким чином, оказался бы первым в очереди за лошадьми, кабы не скрывал Терлецкий от американца место службы.

Поблагодарив за пряники, доктор раскрыл труды Рооса. Но тот внезапно выхватил книжки, быстро расписался на титульных листах, а потом широким жестом преподнес обратно. Растроганный Илья Андреевич в изысканных выражениях поблагодарил.