Старосветские убийцы

Жители с пожитками бегут из обреченного города, в их глазах страх, и только один человек, художник, заворожен ужасным, но при этом невероятно красивым зрелищем и не может сдвинуться с места.

–?А как он выглядит? – спросила Маша

–?Он полуобнажен, у него одухотворенное лицо и…

–?…и маленькие усики? – перебила девушка.

Тучин улыбнулся. Флирт с Растоцкой его забавлял. Приятно чувствовать себя неотразимым! Девица точно втрескалась по уши! Оставалось только сорвать созревший плод.

Маша спросила еще более нежно:

–?Но он спасется? Вернется к своей любимой?

Ответил слушавший их Митенька:

–?Не спасется. Там все погибли. Я читал.

Рухнов сочувственно посмотрел на него. Никакой он не соперник, товарищ по несчастью. Да и глядит Настя на Митеньку по-другому, обеспокоенно, не так, как на остальных. Видимо, переживает за родственника.

Музыка играла постоянно, замирая лишь во время тостов. Общего разговора за столом не получалось, зато все с удовольствием общались с соседями.

–?Давно сюда прибыли? – поинтересовался Северский у американца Рооса.

–?Уже две недели в России! Ох, как вкусно! – Этнограф попробовал медвежью котлетку.

–?Это я косолапого завалил! – похвастался князь. – Если побудете в России подольше, в свою Америку и возвращаться не захотите!

–?Да, Россия – лучшая в мире страна! – согласился Веригин и полушутя спросил этнографа: – Надеюсь, господин иноземец, возражений нет?

Американец спрятался за авторитет великого предшественника:

–?Еще Геродот заметил: каждый народ убежден, что его собственные обычаи и образ жизни – наилучшие.

–?И что, ваши полуголые индейцы тоже так считают? – удивился генерал.

–?Представьте себе, да.

–?И французы? – поинтересовалась княгиня Кусманская.

–?Ваше сиятельство, абсолютно все народы, – заверил Роос.

–?Так ведь они лягушек едят и сыр плесневелый! С таким-то рылом и в калашный ряд?

–?Ерунда это все, – заметила Растоцкая, – не едят они плесневелого.

Когда после войны вернулись в имение, съестного не обнаружили. Только сыр! Он в погребе плесенью покрылся, и лягушатники есть его не стали. А остальное все сожрали – и собак, и кошек.

Тосты произносились все чаще: и за молодых, и за будущих деток, и за всех присутствующих, и за здоровье отдельных, особо важных, гостей.

Рухнов заговорить с Настей так и не решился.