Вольное царство. Государь всея Руси

– Судить их без милости…

Иван Васильевич досадливо тряхнул головой, все замолчали, а Замятня продолжал:

– Поиманы еще Козьма Григорьев, Яков Федоров, братья Матвей Селезнев и Василий Селезнев-Губа, племянники Василья Казимира – Павел Телятьев и Козьма Грузов, Киприян Арзубьев, Еремей Сухощек, все золотые пояса из господы. Много еще житьих людей, купцов, а наиболее из меньших поимано.

– Где ж главные-то злодеи? – спросил великий князь.

– В Русе, за приставы, в железы окованы.

Замятня достал из-за пазухи сверток, в тряпицу обернутый. Вынув из нее грамоту, он подал ее великому князю:

– Сие есть новгородская докончальная грамота с королем Казимиром.

– Дай, – поспешно прервал вестника Иван Васильевич.

Дрожащими руками схватив бумагу и бросив острый взгляд дьяку Бородатому, он молвил:

– Разумеешь?

– Разумею, государь. Сие…

Но государь не дал ему кончить и воскликнул:

– Грамота – наиглавная наша победа! Где ее взяли?

– В кошевом вьюке нашли, а князь Данила Митрич враз уразумел.

Сие велел тобе, государь, предоставить, а прочие грамоты и списки у собя хранит для дьяков твоих.

– Добре, разумно все изделано, – похвалил Иван Васильевич, – и ты, как звать тобя?

– Иван, Васильев сын…

– Ну, спасибо и тобе, тезка мой. Добре все исполнил.

Государь протянул милостиво руку Замятне, а тот почтительно поцеловал ее.

– Саввушка, – продолжал государь, – отведи Ивана Васильевича к страже моей в шатер.

Пусть примут, яко гостя, накормят, напоят и отдохнуть уложат. Ты же, Иван Васильич, утре с нами пировать будешь, а каково князю Даниле повеление будет – князь Юрий Васильич тобе скажет.

В ответ Замятня низко поклонился и молвил:

– Тут еще, государь, привезен нами из господы один. Он грамоту писал.

– Сей же часец его привести сюды! – сказал государь, обращаясь к своей страже.

Герасим Саввич Козьмин, старый посадник лет пятидесяти, звеня железами на ногах, окруженный княжой стражей, гордо и дерзко вошел в шатер государя.

Крестясь на икону, он громко произнес:

– Господи, помоги ми среди ворогов наших.

Никому не поклонившись, встал он молча и смело, взглянул на государя, но, встретив грозный взгляд его, смутился и побледнел.

– Не тобя страшусь, – молвил он, снова взглянув на великого князя, – а гибель Господина Новагорода в глазах твоих вижу.