Княжич. Соправитель. Великий князь Московский

Не успела умыться, а Дуняха уже тут с шитым шелками утиральником.

– Чтой-то, государыня, ныне ты так ранехонько встала? – говорила курносая толстогубая девка, лениво почесываясь и потягиваясь.

– Суббота сегодня, Дуняха, али забыла? В подклетях Федотовна с Варюхой мыльню, поди, уж топят, да и в крестовую[1 - Крестовая – домовая церковь.] поспевать надо.

Осердится Софья Витовтовна…

– Верно, государыня, строга у тобя свекровь-то. Грозно блюдет молебные, да только зря ты всполошилась – солнце-то у самого края земли еще.

Успеешь. Охо-хо! Рот-то мне от зевоты свернуло. Спозаранку ты поднялась, али что худое привиделось? Ведь и гребта у тобя на душе великая.

– Тому не гребтится, кто Бога не боится. Ночесь сон страшный видела, да с испугу забыла какой, а тут еще пес так жалобно взвыл…

– Ой, страсти! Покойников чует пес-то, бьются наши с погаными…[2 - Поганые – церковное слово, вошедшее в быт и означавшее в старину: неверные, нечестивые, безбожные, некрещеные, а также христиане-иноверцы, еретики.

]

– Только успела яз вовремя заклятье наложить – башмаки к порогу переставить.

– Ну, слава богу! Отвела ты горюшко, а то, как ведаешь, и мои братья с великокняжьим двором под Суждалем…

Утираясь полотенцем, прошла в опочивальню княгиня и начала обряжаться к молитве.

– Ну, Дуняха, убирай голову мне поскорее, – приказала она по-хозяйски и сбросила ночную повязку.

Глаза у княгини стали строгими, как пишут на иконах, и сурово, почти неподвижно смотрели из-под крутых бровей куда-то вдаль, будто за стены хором.

Заробев от этого взгляда, Дуняха молча расчесала ей густые русые волосы, заплела на две косы, туго стянув их, чтобы плотней улеглись под шелковым волосником с жемчужной поднизью, чтобы к сраму и к греху великому ни одна прядь из-под него случайно не выбилась.

Тщательно ощупав края волосника, Марья Ярославна осталась довольна Дуняхой.

– Ладнушко! – ласково усмехнулась она. – Не дай бог бабе опростоволоситься!

– Каку рубаху-то давать? – сразу повеселев, спросила Дуняха.

 – Белу, алу ин изволишь желту?

– Алую хочу сегодня.

Дуняха достала из сундука шелковую рубаху с пристегнутыми к рукавам запястьями, развертывая, как всегда, дивовалась:

– Запястья-то – одно загляденье! Шитье золотое так узорно, а жемчуг крупной да красно[3 - Красно – красиво.] так насажен!

Усадив княгиню на резной столец,[4 - Столец – табурет.