Защита Отечества

Спокойно наблюдал за Шалыми, время от времени выпуская изо рта огромные клубы табачного дыма. Соху Головченко отец с сыном погрузили в свой тарантас, и только после этого Лука Николаевич громко, чтобы слышал Остап Тарасович, распорядился:

– Скачи, Антон, в нашу станицу! Пускай Фёдор Николаевич всё сделает так, как он мне вчера обещал! На вот, дашь на водку Митяю, паромщику, пускай там не мешкает. А я пока здесь подсоблю Остапу Тарасовичу.

Когда Антон вернулся, отец уже успел вспахать добрую часть чужого поля.

Теперь они все вместе сгрузили привезённую обратно соху, а когда её прилаживали на место к лошади, отец ненароком назвал Головченко сватом. Бешено забилось сердце Антона. Он обрадовано заглянул в родные глаза отца, и в этот момент был готов исполнить его любую просьбу, совершить для него даже невозможное.

Подручник, сделанный кузнецом Фёдором, превзошёл все ожидания Головченко и оказался достаточно удобным. Мягкие кожаные ремешки, искусно приделанные к нему, были весьма кстати.

Теперь довольный Остап мог легко управлять ею и без посторонней помощи. Он уверенно шел за сохой, не веря в происходившее сейчас с ним чудо, и слезы благодарности сами собой текли из его широко открытых глаз.

С поля Остап вернулся домой, когда уже совсем стемнело. Был как никогда весел. Доброта так и светилась в его глазах. Долго, с удовольствием смывал студеной водицей с лица следы липкого пота. В чистой рубахе сел, наконец, за стол. Мать тут же поставила на стол большую глиняную миску с супом.

Глава семьи первым попробовал наваристые галушки и остался доволен вкусом ароматного супа. Хитро переглянувшись с матерью и пристально глядя на старшенькую дочку, Остап, наконец, объявил всем важную новость.

– Елена, засватали тебя нынче! Станешь после Рождества Антону Шалому женой! Когда вспашу до конца поле, тогда сваты обещали прийти к нам, чтобы помочь кинуть семя в землю.

Самая младшая, с завистью глядя чёрными глазищами на залитую краской сестру, поинтересовалась:

– Когда я ещё была маленькой, это он на масленицу Андрийке Кальмиусскому нос разбил?

Елена, счастливо улыбаясь, утвердительно кивнула.

Младшая, преданно посмотрев на отца, добавила, тем самым подтверждая его достойный выбор: – Ох, гарный хлопец…

– Не задерживай, Стешка. Галушки стынут, – незло заругался Остап, легонько стукнув деревянной ложкой по лбу покорно зажмурившегося ребёнка. Семья тут же спохватилась и дружно заработала ложками.