Проклятие «Берёзовой рощи». (мистическая реалити-автобиография)

Слух о себе распространяет сам человек, славу о человеке разносят люди. Мне довольно славы, которая идёт впереди тебя. Теперь о деле. Герод – мой отец – умер страшной мучительной смертью, весь в язвах и гноящихся ранах, в которых кишели черви. Незадолго до кончины ему не дали проткнуть себе шею мечом слуги, и он заколол одного из них. Умер Герод на глазах у меня с душераздирающими криками, хрипением и проклятиями. Когда его затихшее тело закрыли полотном, на поверхности холста выступили пятна коричневой жижи из язв, черви под покрывалом ещё активней задвигались, и было похоже, что мёртвый всё ещё жив.

Целый день его никто не трогал. Боялись даже подойти. Утром следующего дня с окоченевшего Герода слуги сняли полотно, чтобы подготовить к похоронам, и отпрянули, не угадав в лежащем царя. На земле лежал человек с идеально чистой кожей и умиротворённым лицом, как будто почивший праведник. Царя пышно похоронили, а покрывало с его тела убрали в склеп. И вот, по прошествии стольких лет, мне снится отец, как он лежит мёртвый под покрывалом, как тогда на лужке перед дворцом, а потом поднимается, даёт мне это покрывало и наказывает, чтобы на этом холсте лучшим живописцем Иершалима был написан его образ.

– Может быть, это только страшный сон? – предположил Арик Моше, испуганно ёжась от начинающей тревожить догадки.

– Может быть, но он снится мне уже двадцатую ночь подряд. Поэтому я решил, что в этот раз приказ отца будет исполнен.

Он протянул живописцу коричневый свёрток:

– Вот то самое покрывало, бывшее на царе в тот день.

– Но я ведь никогда не видел Вашего отца! Как же мне работать? – отшатнулся от страшного холста знаменитые иершалимский живописец.

– Не важно, – уверенно проговорил Антипа и странно улыбнулся, – Напишешь его изображение, как себе представляешь. Он сказал, что поможет тебе.

Арику вдруг стало страшно, и он хотел бежать, не вспоминая об обещаниях, просто бежать подальше и спрятаться и от Антипы, и от страшного свёртка. Но он не мог пошевельнуться. Из оцепенения его вывел голос тетрарха, продолжавшего:

– Тебе предоставят краски, изготовленные в лучших римских мастерских, талант дан тебе свыше.

СТАТЬЯ ВТОРАЯ

– У Аничкова моста мужик пысает. Подходит мент: «Ты чё, офонарел? Пошли в отделение». – «Опять рабочий класс обижают. Как буржуям, так можно?» – «Каким буржуям?» – «Да вон табличка „Отлил барон фон Клодт“. Значит, барону можно?» Гы-гы-гы!

– Опять ржут. Здорово! Что нынче?

– Нарушение порядка.