Проклятие «Берёзовой рощи». (мистическая реалити-автобиография)

Я уничтожу её, уничтожу память о Героде, сожгу её.

– Не так всё просто. – покачал головой Арик. – По завещанию царя храниться она будет именно во дворце. И если ты попытаешься уничтожить её, то проклятье, которое лежит на полотне, падёт на осмелившегося, и тогда будет стёрт с лица Земли весь род Герода до последнего колена. И ты сам. Прими это, как тяжкий долг. Только здесь она может принести меньше горя людям. И только от тебя зависит, что будет дальше. Сегодня я потерял отца. Он ворвался в мою комнату и попытался защитить меня, всадив в холст нож.

Но никто ещё не знает, что этим поступком он подписал себе смертный приговор. Нож, войдя в картину по рукоять, глубоко вошёл в тело отца под левой лопаткой. Утешая меня, он не замечал, как умирал сам. Только крупные густые капли, пролившиеся с намокшего от крови халата мне на лицо, поселили в моём сознании страшную догадку: портрет нельзя уничтожить.

– Мой друг, искренне разделяю твою скорбь…

– Спасибо. И спаси всех.

– Хорошо. Тогда я отправлю её в самое дальнее хранилище, чтобы под страхом смерти никто не смел его открыть.

– Это будет разумно. Но помни, что на тебя она всегда будет влиять как ни на кого другого. Ты выбран ей ещё до её появления. Даже оттуда, из самых глубоких и неприступных подземных хранилищ. – в смутной надежде лицо Арика просветлилось. – Будь как можно дальше от неё, и тогда, может быть, ничего страшного не случится. И не допусти, чтобы она когда-нибудь вырвалась на волю и отправилась странствовать по миру…

СТАТЬЯ ЧЕТВЁРТАЯ

– На голову мента падает кирпич…

– Мужики, я, наверно, дверью ошибся.

– Заходи. Все уже дома. Ну, что дальше?

– Ну вот, падает на мента кирпич. Проходит мимо недовольный таджик и возмущается: «Это чё такое вапще. А если бы шёл щеловек?»

– Гы-гы, ну что, Володь, растерялся, здесь центр разбора полётов.

– В греческом зале, в греческом зале…

– Да нет. Греческому до этого как мне до генерала.

– Не чумись, Ген, не каждый раз в таких хоромах работаем.

– Ну и у рабовладельцев нашего времени бывать не приходилось. Эй, ты, раб, подай мне трость и цилиндр! Да что ты? Приколоться нельзя? Больно же! Придумал – короной по заду. Там же острые зубцы.

– Это у вас острые зубцы. Опять жрали? Что? Чебуреки? Генерал объявил, что нам троим от отделения липосакцию проплатит. А мне тоже взяли? Данке шон. Тогда вопрос с повестки дня снимается. От жрачки плавно переходим к трупу.

– Я с медиком говорил.