Дым в горах

С трудом юноша разломал ее на две части, опустился на землю и острым концом одной из половин начал проводить по другой. Ануш и Арамик сели рядом, озадаченно наблюдая за действиями парня.

– Что ты делаешь? – спросила Ануш.

– Стараюсь сделать эту половинку чуть более плоской, чтобы добыть огонь.

Но она разломалась напополам. Мужчина подошел к дереву и взял еще одну, повторив свои действия. Наконец, добившись желаемого, он разглядел камень поблизости и вырезал отверстие в дощечке. Раскрошив листья, Рубен положил немного в отверстие и, слегка надавив на него частью ветки, начал вращать ее.

Через некоторое время огонь появился перед ними, сначала робкий, ненадежный, затем сильный, настоящий. Дети мгновенно потянулись к нему, стараясь согреться, Рубен же устало наклонился к пламени, стараясь не замечать адскую боль от раны. Она почти не кровоточила, но болела лишь сильнее, и пульсирующая боль овладевала мужчиной.

– Арамик, Ануш, вы можете поспать. Я буду следить за огнем, – устало произнес Рубен.

Девочка взглянула на него с некоторым вызовом, сжав губы вместе, и посмотрела на брата. Тот лег на бок ближе к огню и сжался в комочек, скрепив руки вместе перед своей грудью. Мужчина пересекся взглядом с Ануш и кивнул, поняв ее намерения. Она же чувствовала, что что-то не так и с ним, и с его раной, но не могла понять наверняка, что.

Арамик неспокойно повернулся на другой бок, а затем открыл глаза.

– Спой мне колыбельную, пожалуйста, – ласково обратился он к Ануш.

Та улыбнулась ему и, рукой бегая по волосам мальчика, тихо запела. Ее ясный, чистый голос наполнил это маленькое пространство, словно благословение. В нем звучали вся боль армянского народа, красота гор и рек, божественные молитвы, прошептанные ранним утром… В нем жили зародыш надежды всего народа, лебединая преданность ему и его традициям, вере. Рубен завороженно смотрел на девочку, непрерывно смотрящую на огонь, а Арамик мгновенно заснул под прекрасный голос Ануш, забрав часть родных песен в свой сон.

Воцарилась мертвая тишина. Рубен глубоко вздохнул, и, казалось, его боль утихла и он вылечился под звуки прекрасной народной колыбельной.

– А кем бы ты хотела стать, когда вырастешь, Ануш? – неожиданно даже для себя спросил Рубен, разглядывая звездное небо.

Ануш покачала головой, стряхивая с себя сон, и взглянула на раненого мужчину, которого уже считала отцом и братом.

– Я бы хотела присматривать за Арамиком. Мама меня попросила.