«Опалённые войной». Вернись живой, книга первая

Соседа Вика называла дедушкой, слушалась его, ни по какому поводу не капризничала, ни просила сама кушать, словно уже понимала, что еды мало и дедушка сам знает, когда её покормить. Послушно ложилась спать днём.

Мила, глядя на худенькое личико Вики, втихомолку плакала, продавать уже было нечего, небогатый быт весь был распродан, выменян на еду. Жалко было и умершую маму, и Кузьму Гавриловича, не отказавшего Миле в помощи. Теплилась надежда об отце и Андрее, без вести, все-таки не похоронка, вон там, где-то партизанские отряды, может и Андрей в партизанском отряде, а где-то и отец, живые …

Только бы – живые, только бы вернулись живые, только бы – живые …

Мила сглатывала комок подступивших рыданий, не надо Вику пугать своим плачем, она всё уже понимает, вон какими глазами смотрит …

– Доченька моя, не бойся, всё хорошо … будет …

И теперь уже Мила пела колыбельную Вике…

Солнышко за лесом,

Светит с неба Месяц

Для маленькой дочки,

Смотрит из-за тучки.

Баю, баю, бай,

Вика засыпай …

Маленькая дочка,

Я с тобою рядом,

Спи, моя родная,

Спи, моя отрада.

Баю, баю, бай,

Вика засыпай …

Завтра ты проснёшься,

Солнцу улыбнешься,

Дочка дорогая,

Милая, родная.

Баю, баю, бай,

Вика засыпай …

Смотрит в окна ночка,

Спи родная дочка,

Глазки закрывай,

Баю, баю, бай.

Баю, баю, бай,

Вика засыпай …

Мила, ослабевшая от страхов за родных, от тоски по умершей матери, от жизни впроголодь, прижимала Вику к себе, и сама прижималась к маленькому хрупкому тельцу ребёнка, укачивала бережно и так и засыпали рядышком, прижавшись друг к другу …

Глава 6.

В начале сорок четвёртого, сразу после Нового года, слёг в постель Кузьма Гаврилович. Старенькая врач, сама с трудом переставляющая ноги, сказала Миле, что «больной умирает от истощения, нужно питание и витамины». После ухода врача Мила в ужасе зарыдала, обняв сухонькое тело Кузьмы Гавриловича.

– Тихо, дочка, не плачь, Вика совсем стала слабенькой от недоедания, услышит твой плач и напугается, – попросил Кузьма Гаврилович, – лучше мы с тобой вот что сделаем … Видно этим не спасти внучку, что я крохи ей добавляю.

И Кузьма Гаврилович дал Миле кулон для обмена на продукты, в котором была фотография его и его жены с их свадьбы, хранимый им все годы после смерти жены.