Хризалида. Стихотворения

],

Пристал ли Тебе человеческий суд!

Кого обвиняешь? Я тень меж тенями,

Пройду, и назавтра меня не найдут.

Не Ты ли создал меня? Плотью и кожей,

Костями и жилами дух мой скрепил?

Зачем же, как лев разъяренный, о, Боже,

Ты ныне свой бег на меня устремил?

[1902–1903]

ИЗ КНИГИ ЭККЛЕЗИАСТА

Суета и томление духа пустое[18 - «Суета и томление духа пустое…». Первое из цикла «Из книги Экклезиаста», состоящего из одиннадцати стихотворений. Ко всему циклу предпослан эпиграф «Суета сует, сказал Экклезиаст.

/ Суета сует и всё суета».],

Всё, что было и есть, и что будет потом.

Солнце всходит, заходит всё той же стезею,

Путь свершит и выходит на месте своем.

Ветер к югу несется и к северу мчится,

И кружится по дальним пределам земли.

Но откуда умчался, туда возвратится,

Возвратится на круги свои.

Реки в море стремятся, но лоно морское

Отсылает к истокам в дожде их волну.

И опять возвращаются прежней рекою

Те же воды в его глубину.

Всё, что было и есть, уже было когда-то,

Что свершается ныне, свершилось в веках,

Только память о бывшем прошла без возврата,

И что было живым, обратилося в прах.

Ничего нет под солнцем, что было бы ново,

Если скажут: «вот это» иль «это» – не верь.

Неизменны пути дня творенья земного,

И что было и будет, то есть и теперь.

[1902–1903]

«Испугано сердце твоей красотою…»

Испугано сердце твоей красотою[19 - «Испугано сердце твоей красотою…». Кудиново – село в Ногинском районе Московской области.

Ср. записи в дневнике М.-М.: «Вспомнился Кудиновский лес – ландышевые аллеи, кукушки, черника. Это был очень несчастливый этап моей личной жизни» (13 августа 1931 г.); «В Кудиновских лесах (возраст за 30 лет) – определенный зрительный образ, возникавший при неожиданной тревожной перекличке птиц, летящая через лес низко над землей молодая женщина в зеленом одеянии, с зелеными глазами, с зелеными волосами. В каждом лесу и всегда ощущение затаенного присутствия стихийных духов» (8 июля 1940 г. ).],

Редеющий, гибнущий, призрачный лес.

Овеян улыбкой вершин золотою,

Простор побледневших высоких небес

Уходит всё дальше, уходит всё выше

В немую пустынную чистую даль.

А здесь, на земле, всё прекрасней и тише

О жизни, о сне улетевшем печаль.

На тихой поляне просторно и гладко,

В березовой чаще так странно светло.

И таинство смерти так жутко и сладко,

Так близко к душе подошло.