Та, что сильнее ветра

– Саша, ну наконец-то! – где-то сбоку послышались разочарованные вздохи. – Держи.

Коробка перекочевала ей в руки – так и есть, молоко, – и они сразу направились к контролеру.

Дожить до конца сеанса у конфет не вышло. Ребята купили по мороженому и не спеша пошли по дороге в сторону леса, метров через двести свернули на одну из проселочных дорог и двинулись в сторону озера – излюбленное место отдыха местных. Первые минут двадцать разговор крутился вокруг фильма. Еще бы! Настоящий вестерн «Человек с бульвара капуцинов» явно претендовал на титул самой громкой премьеры, если не года, то уж лета точно.

Потом тема иссякла, и Саша решилась, она специально сунула в рот травинку, которую сорвала тут же, и отвернулась, чтобы не смущать собеседника.

– Чем планируешь заниматься после того, как отслужишь?

– Не знаю. Меня из техникума призвали. Скорее всего, вернусь, доучусь и пойду работать на стройку, как отец.

– Он строитель?

– Начальник участка. Мне нравится строить, видеть, как на голом месте вырастают стены.

Это как рождение жизни.

– Романтично. А я хочу на исторический поступать. Детей люблю. Буду работать в школе, и чтобы детей у меня было трое, не меньше.

– Да рано тебе еще о детях-то думать. Выучись сначала.

– А там, где ты живешь, есть институт? – Саша опустила глаза, когда задала вопрос, и почувствовала паузу, прежде чем он ответил.

– Не знаю. Кажется, нет. Что мы все о будущем. Мы здесь и сейчас. Солнце, воздух, самая красивая девушка на свете, – он взглянул на Сашку и рассмеялся.

 – С размазанным по щекам мороженым.

– Где? – она стала лихорадочно тереть щеку.

– Минутку. – Андрей нежно стер с щеки каплю десерта, и вдруг резко наклонился и коснулся губами ее губ. До этого момента они уже целовались пару раз, когда она приезжала на концерт, но тогда было темно и времени в обрез.

На тропинке кроме них никого не было. Сашка непроизвольно сделала шаг назад и уперлась спиной в дерево.

Этот поцелуй был не похож на предыдущие. Девушка почувствовала исходящий от юноши жар, который передался и ей. Внутри что-то загорелось, и ее руки непроизвольно потянулись к нему – только не отпускай. Дыхание у Андрея сбилось, и руки стали лихорадочно расстёгивать ветровку, блузку, она почувствовала на груди его руки. Девушку начала бить дрожь, но вместо того, чтобы сгореть со стыда и попросить прекратить, только сильнее прижалась к любимому.