Йоханский причал

 – Мои дети теперь все знают, и если полицейские вычислят Рика Пенсона, то мои дети окажутся тоже под следствием, ведь они знали и скрыли преступление от правосудия. В конце концов правда всплывет, какая бы она ни была.

– Вы правы, мистер Гиллас. Хорошо. Я все вам расскажу, и вы сами решите, что делать с моим секретом.

Глава 9

– Все началось 30 лет назад, Филлип тогда был еще мальчишкой, его отец был влиятельным человеком, я делал для него мебель. В один из дней я привез ему в Йохан дубовые резные кресла, с темно-синими подушками, царские были кресла, дорогущие.

Его носильщики по какой-то причине не явились, я не стал их ждать и зашел к нему во двор. Я решил сначала убедиться, что он дома, чтобы зря не тащить кресла, тяжелющие они были, понимаете. Так вот зашел я, дверь открыта была, ну я и не удивился, а кто ж на такого влиятельного человека нападать захочет, себе дороже выйдет. Смотрю, нет никого дома, я раз позвал – тишина, второй раз позвал – тишина. Я уже думаю, не случилось ли чего с мистером Труманом, я поднялся на второй этаж и слышу крики жуткие с другой стороны дома. Дом-то у него огромный был, понятное дело, почему меня у двери не услышали. Я побежал на крики, кричала женщина, она просила о помощи, она просила ее убить, вопли были жуткие, будто режут ее на живую. Мистер Труман, старший, конечно, не Филлип, женат был. Женку его я не знал, прятал он ее что ли от меня, но молва ходила, что красы она была невиданной. Вот бегу я на помощь, и думаю, жену его убивают, точно режут ее, как кобылу какую. Что делать я собирался – не знаю, никакого оружия-то при мне не было, я схватил, пробегая, с комода статуэтку бронзовую, Венера такая фигуристая, убить ею, думаю, можно будет. Подбегаю к дверям, откуда крики исходят, врываюсь, замахиваюсь, а там повитухи носятся, на кровати женщина рожает, все в крови, она кричит, а в углу мистер Труман бледный сидит, еле дышит. Я воду подал ему, под руку взял и увел оттуда. Не должен мужчина видеть женские муки, не могут самые крепкие мужи вытерпеть криков этих душераздирающих. А сам мистер Труман был еле живой, мы сели потом, он в себя пришел, я его всяко разно успокаивал, вроде получилось. «Не жена она мне» – говорит, я отвечаю: «Как не жена, а кто ж тогда?», и тут-то до меня доходит, какую я правду страшную вскрыл, какой гнойник расковырял, сестра его она младшая, от отцов они разных, а мать-то одна.