Три с половиной мира

Нет бы – живые дикари так разглядывали, с интересом… А то – камни. Так что мимо мы пройдем, надежнее так-то.

Споткнулся о мысль свою, замер на полушаге… Кто это – Мы? И где оно? Нету тепереча никакого мы. В самой далекой дали осталось, которая случается только, ибо неведомо где. И есть теперь только Я – Олекма. И ведь не страшно ничуть. И нет в душе смятения, что некому теперь Олекмой командовать, что все самому придется за себя решать. И показалось ему даже, что не такая уж беда – одиночество. Вполне можно справиться, до поры когда найдешь способ вернуться.

Над самой кручей сидела прежняя девка, что мясо подавала. В сторону что-ли отойти, река длинная. А в какую сторону тогда? А чего там в стороне? А если муравьи опять? Да что за дурь-то?

Пошел рядом сесть. А бездна-то раскрывается внизу с каждым шагом, да гул от воды крепчает. Так и не решился до краю дойти, поодаль притулился. Сидят, молчат, заглядывают каждый в свое никуда. Девка и не встрепенулась даже, сидит как статуя, а Олекма ерзает.

Подумать только – тупость какая: сидеть рядом, на воду глядеть да помалкивать. Неловко так, чего не скажи – все не к месту.

– Чего они хотели от меня?

Девчонка лишь слегка повернула голову, но в глаза смотреть не стала. Сидя на краю обрыва и свесив ноги над пропастью, она подставляла лицо и все тело клубам мельчайшей водяной пыли, вздымающимся над бурлящим внизу потоком. Набухшие капли скатывались по коже и срывались обратно в бездну.

– Хотели узнать, что ты слышишь.

– Могли просто спросить.

Я все слышу. Почти. У меня специальное устройство есть, которое помогает понимать. Вот здесь, на голове. Видишь?

Теперь она вообще не шелохнулась. Ну и ладно, не очень-то надо.

– Ты или очень смелая, или очень глупая.

Улыбнулась. Искренне в своей надменности.

– Как хорошо ты сказал. Это твои слова?

– Нет.

– Почему ты сказал их?

– Потому что однажды этот берег подмоет и он обрушится. Однажды – это значит в любой момент. И если это случится сейчас, то ты умрешь.

– Все умрут в свое время. Сначала надо жить. Смелость нужна для жизни. Не та смелость, что есть в тебе. Ты не знаешь своего пути. Боишься упасть, и все равно ползешь. Это очень похоже на глупость.

– А вы, стало быть, самые умные, да?

Налетел ветер и Олекма мгновенно промок. Усилием воли он сдержал дрожь и подобрал под себя ноги, обхватив колени руками.

– Нет. Мы такие, какие есть. Как и вы, впрочем. Только вы сами себя не любите.