Рожденный под английским флагом

Когда я достиг фургонов, моя жена и ее сестра сидели у костра, и я подошел к ним, стараясь улыбаться, чтобы не испугать их. Золовка указала на мою руку, которая была похожа на кусок сырого мяса, обвязанного пропитанным кровью платком. «Погляди, какую жирную дичь подстрелил сегодня братец Поль», – сказала она.

Я попросил жену пойти в фургон и принести скипидар и бинты, чтобы перевязать меня, потому что я ранен. Потом я попросил золовку снять с меня пояс с боеприпасами. Она увидела, что моя кисть почти оторвана и спросила, как я себя чувствую, потому что я потерял много крови.

Мне пришлось вытерпеть перевязку со скипидаром, потому что скипидар хорошо «прижигает вены» и останавливает кровотечение. Потом я послал младшего брата на ближайшую ферму, находившуюся в получасе езды, чтобы достать еще скипидара. Герман Потгитер, убитый позднее кафрами, пришел ко мне вместе с братом. Войдя в фургон и осмотрев мою рану, он воскликнул: «Рука никогда не восстановится! Рана очень тяжелая!»

Он поспешно вышел из фургона, потому что был близок к обмороку, но его брат сказал, возможно, чтобы утешить меня: «Ерунда! Я видел хуже.

Не забывай про скипидар».

Мы отправились на ферму. Там все стали говорить, что надо послать за доктором и ампутировать кисть, но я отказался добровольно калечить себя. Два сустава большого пальца были оторваны, но из раны торчал кусок кости, который надо было удалить. Я взял нож, решив это сделать, но у меня его отобрали. Попозже я взял другой и через подушечку большого пальца отрезал то, что было надо.

Кровотечение к тому времени остановилось, но операция была очень болезненная. Болеутоляющего у меня не было, и я попытался убедить себя в том, что рука, с которой я так обошелся, принадлежит кому-то другому.

Рана заживала медленно. Женщина присыпали ее сахарной пудрой, и я своим ножом периодически удалял куски омертвевшей плоти. Несмотря на все лечение, началась гангрена. Мы пробовали разные средства, но ничего не помогало – черные пятна распространялись уже до плеча.

Тогда убили козла, вспороли ему брюхо, я положил туда руку и держал ее там, пока туша не остыла. Потом это бурское лечение повторили, и когда со вторым козлом сделали то же самое, моя рука почти зажила и опасность миновала. Рука заживала почти полгода; все это время я не охотился.

Я приписываю целительную силу этого лечения тому, что козлы паслись недалеко от реки Спекбум, где в изобилии росли разнообразные травы».