Бироновщина

Вм?сто форменнаго кафтана на немъ былъ теперь засаленный халатъ съ продранными локтями, а вм?сто парика – собственная, всклокоченная шевелюра; въ рук? y него было гусиное перо: очевидно онъ былъ только-что отвлеченъ отъ бес?ды съ сестрицами своими – музами.

– Прошу прощенья, сударь, – извинился Самсоновъ: – я никакъ пом?шалъ вамъ…

– Ничего, любезный, – снисходительно кивнулъ ему Тредiаковскiй; – y меня ни часу не пропадаетъ втун?; "carpe diem", сир?чь "пользуйся днемъ, колико возможно".

– А я думалъ уже, не пошли-ли вы прогуляться, да и прислугу отпустили со двора: погода славная…

– "Поютъ птички со синички,

Хвостомъ машуть к лисички"? —

в?рно; благорастворенiе воздуховъ. Но нашъ брать, ученый, бодрость и силу изъ книгъ почерпаетъ. А что до прислуги, то таковой я второй годъ ужъ не держу. Была старушенцiя, да Богу душу отдала. Съ того дня живу какъ перстъ, самъ себ? господинъ и слуга.

Говоря такъ, Василiй Кирилловичъ прошелъ въ свою комнату и ус?лся за столъ, безпорядочно заваленный бумагами, а Самсонову милостиво указалъ на другой стулъ, дырявый, y ст?ны.

– Садись ужъ, садись, да чуръ – съ оглядкой: одна ножка ненадежна.

– Коли дозволите, я вамъ ее исправлю, – вызвался Самсоновъ: – захвачу изъ дому столярнаго клею…

– И благо. Чего озираешься? Не вельможныя палаты. Года три назадъ, еще приватно на мытномъ двор? проживающий, погор?лъ до тла; одн? книги изъ огня только и вынесъ; омеблемента и поднесь еще не обновилъ.

"Омеблементъ", д?йствительно, былъ очень скуденъ и простъ. Даже письменный столъ былъ тесовый, некрашенный. Единственнымъ украшенiемъ небольшой и низкой комнаты служили дв? полки книгъ въ прочныхъ, свиной кожи, переплетахъ.

– А разв? г-нъ сов?тникъ не испросилъ вамъ пожарнаго пособiя? – зам?тилъ Самсоновъ.

Василiй Кирилловичъ безнадежно махнулъ рукой.

– Станетъ этакiй ферфлюхтеръ хлопотать о русскомъ челов?к?!

– А на него и управы н?тъ?

– На Іоганна-Данилу Шумахера управа? Га! Этому Зевесу и н?мцы-академики въ ножки кланяются. Одначе, пора намъ съ тобой и за д?ло. Ты грамот?-то сколько-нибудь обученъ?

– Нисколько-съ.

– Какъ? и азбуки не знаешь?

– И азбуки не знаю.

– Эхъ, эхъ! Когда-то мы съ тобой до реторики доберемся.