Пираты, или Тайна Бермудского острова

– Этого просто не может быть! – разгорячился взбудораженный адмирал; по объяснимым причинам он не верил в ту несусветную чушь, что навевалась потусторонней мистикой, да разве ещё неуёмным воображением не «похмелённого» сына. – Что ты такое горо?дишь?! Ты что, Джеймс, вчера опять пил?!

– И я сам вначале не верил! – не особенно церемонясь, перебил американского военачальника кровавый разбойник. – Однако произошедшие события заставляют расценивать всё иначе. Как бы кому чего не казалось, но «э-э-это!» случилось.

Лишив меня «Кровавой Мэри» – её затянуло в чудовищную пучину, – закоренелый преступник злорадно ощерился, – дьявол да, пожалуй, большая удача даровали мне вашу внушительную посудину. Я провозглашаю себя на ней единственным капитаном – нравится ли тебе, адмирал, или нет!

По ошеломлённой физиономии Липкена-старшего больше чем очевидно судилось, что внутри него боролись две разные сущности: одна утверждала, что преподносимая ересь является бредовой идеей и что с ним разговаривают обыкновенные террористы (возомнившие себя Бог знает кем!); другая настойчиво требовала довериться непонятному типу и сделать всё возможное, лишь бы освободить из безжалостных лап и неразумного, и крайне нерасторопного сына.

– Ладно, предположим, я вам поверю, – главнокомандующий обратился и к родимому сыну, и к морскому злодею, – но мне потребуется некоторое время, чтобы как следует поразмыслить… – он взял короткую паузу, словно испытывал немаленькое сомнение, внимательно всех осмотрел, а дальше продолжил значительно твёрже: – Через час встречаемся здесь же.

Вот тогда и обсудим ваши невысказанные условия.

На «Колумбус» Джеральдин вернулся пораженный настолько, насколько не знал: верить ли в услышанную бредятину или посчитать несуразный захват чётко спланированной вражеской провокацией? По его первоначальному мнению, она осуществлялась таинственной, пока ещё неизвестной, террористической группой – но, точно уж, никакой не «Аль-Каидой».

Ровно сорок пять минут мучительного сомнения потребовались бывалому адмиралу, чтобы прийти к приемлемому, наиболее всем выгодному, решению; оно отогнало? его критичную нерешительность. План считался составленным, а значит, можно решительно действовать.

Как договаривались, встретились по прошествии шестидесяти минут и очутились на том же самом месте, что и совещались немногим ранее.