Мертвым не больно

Спасибо.

– На здоровье.

Она укутала ноги полами тужурки, а он, на минуту прислонившись спиной к настывшему камню, выровнял дыхание. Но без движения сразу стало холодно, ветер насквозь пронизывал его легкую куртку, почти не державшую тепла.

– Хлеба хочешь? – спросил он, вспомнив их прежний разговор внизу.

– Нон, – сразу же ответила она. – Джулия нон хляб. Иван эссен хляб.

– Так? Тогда побережем. Пригодится, – сказал Иван, и они почти одновременно проглотили слюну. Чувствуя, что замерзает, он с усилием заставил себя встать и подставил ей спину:

– Ну, берись!

Молча, с готовностью она обхватила его за шею, прижалась, и ему сразу стало теплее.

– Иван… – тихо сквозь ветер сказала она, дохнув теплом в его ухо. – Ду вундершон[31 - Ты чудесный (нем.).].

Она уже несколько освоилась у него на спине, осмелела, чувствуя к себе его расположение, спросила:

– Руссо аллес, аллес вундершон! Да?

– Да, да, – согласился он, так как говорить о себе не привык, к тому же тропинка, казалось, вот-вот выведет их на пологое вместо, и он хотел одолеть крутизну как можно быстрее.

– Правда, Иван хотель пугат Джулия? Да? Иван нон бросат?

Он смущенно усмехнулся в темноте и с уверенностью, в которую сам готов был поверить, сказал:

– Ну конечно…

– Тяжело много, да?

– Что ты! Как пушинка.

– Как это – пушинка?

– Ну, пушок. Такое маленькое перышко.

– Это малё, малё?

– Ну!

Он шел по тропинке, хорошо обозначившейся на свежем снегу.

Его шею сзади забавно щекотало теплое дыхание девушки. Гибкие тонкие пальцы ее вдруг погладили его по груди, и он слегка вздрогнул от неожиданной ласки.

– Ты научит меня говорить свой язик?

– Белорусский?

– Я.

Он засмеялся: такой странной тут показалась ему эта просьба.

– Обязательно. Вот придем в Триест и начнем.

Эта мысль вдруг вызвала в нем целый рой необыкновенно радостных чувств. Неужто и в самом деле им посчастливится добраться до Триеста, найти партизан? Если бы это случилось, они бы ни за что не расстались – пошли бы в один отряд.

Как это важно на чужой земле – родной человек рядом! Иван уже ощутил ее ласковую привязанность к нему, ее присутствие здесь уже не казалось ему нежеланным или обременительным. Только теперь, пробыв с нею эти два дня, он почувствовал, как одиноко прожил все годы войны – солдатское товарищество тут было не в счет.