Казнь

Маленькая, полная фигурка ее в светлом сарпинковом платье была изящна; полное лицо с задорно смеющимися глазами, с пунцовыми губами и ямочкой на щеке, с пышно взбитыми волосами над белым лбом дышало чистотою.

– Ну, успокоился? – спросила она шутливо. – Иди чай пить.

Он остановился перед нею и невольно улыбнулся, хотя брови его еще были нахмурены. Потом он быстро привлек ее к себе и порывисто обнял. Она, сложив на груди руки, прижалась к нему.

– Отчего ты такой? – спросила она его тихо. Он крепче прижал ее к себе.

– Ах, я бы сам хотел перемениться, но что?то порвалось между нами, и ты не хочешь поправить, а я не умею. Все оттого, что я люблю тебя, что я самолюбив, что я, раз усомнившись, не могу вернуть к себе с легкостью прежней веры.

– Я тебя ни в чем не обманываю, – прошептала она.

– Ах, это было бы так жестоко! – страстно сказал он и стал порывисто целовать ее лоб и глаза. – Если разлюбишь, скажи лучше прямо, но не обманывай, не лги! Я не могу быть в неведенье! Все, кроме обмана!

Она выскользнула из его объятий.

– Пойдем! А то опять самовар простынет!

Он обнял ее за талию и, успокоенный, счастливый, прошел с нею в ярко освещенную столовую.

……………………………….

После безумного взрыва страсти, который охватил Александра Никитича вслед за долгими ночами гнетущих сомнений, он лежал на постели и наслаждался сознанием взаимной любви.

Екатерина Егоровна прижалась к нему полными грудями:

– Милый, если ты хочешь совсем избавиться от своих подозрений, отпусти меня недели на три – четыре.

Он вздрогнул.

– Куда?

– Я проеду по Волге… До Нижнего… и назад. У мамы есть даровой билет первого класса. Ты по письмам моим увидишь, что, кроме тебя, мне ни до кого нет дела. Я вернусь и стану совсем другая. Ты все забудешь.

Он молчал. Она подождала немного и, обнимая его, заговорила снова:

– Ты знаешь, как у нас летом гадко. Пыль и жара. Я хоть месяц подышу полною грудью, и это почти ничего не будет стоить.

Он порывисто обнял ее.

– Разве я могу? Поезжай одна, отдохни, проветрись и вернись ко мне прежней. Нет, – поправился он, – сегодняшней!

Она стала целовать его лицо, и он зажмурился от ее ласк, нежась и млея…

……………………………….

II

Духота вечера смягчалась прохладою огромной реки. Воды ее поднялись высоко, она разлилась по отлогому берегу и казалась широкою, как море.