Повседневная жизнь эпохи Шерлока Холмса и доктора Ватсона

Сами по себе приключения литературных персонажей – невероятно интересная тема, которая позволяет увидеть и различия между одновременными культурами, и изменения в одной и той же культуре.

Ватсон сэра Артура Конан Дойля обожает, буквально боготворит Шерлока Холмса.

«Ватсон-Лоу» спорит с Шерлоком Холмсом, часто оказывается им недоволен.

В телесериале «Шерлок» (2010) действие переносится в XXI век, а Ватсон пишет истории о Шерлоке в своем личном блоге.

В 2012 году в США в телесериале «Элементарно» действие не только переносится в Нью-Йорк XXI столетия! Тут исчезает Джон Ватсон, а на его месте оказывается дама – Джоан Ватсон.

Она становится ученицей и соратницей Шерлока после того, как побывала его куратором трезвости, – Шерлока Холмса, оказывается, долго лечили от наркомании…

Трудно сказать, какие чудеса еще могут произойти с образами людей, созданными гением сэра Артура Конан Дойля под влиянием политкорректности и толерантности. Не удивлюсь, если на экраны выйдет сериал, в котором сидящего в инвалидной коляске, умирающего от СПИДа Холмса начнет опекать одноногая лесбиянка – африканка Джоанна Ватсон.

Образы героев Конан Дойля переосмысляются и в России. В телесериале 2013 года «Шерлок Холмс» доктор Ватсон в исполнении Андрея Владимировича Панина (1962–2013) дает Холмсу уроки бокса (у сэра Артура Холмс легко побеждает Ватсона) и вообще выступает не как последователь и помощник, а скорее как воспитатель и старший товарищ.

«Ватсон-Панин» занимал в сюжете гораздо более заметное место, чем в «Рассказах о Шерлоке Холмсе». Российский зритель принял этот образ настороженно – он слишком отличается от ставшего каноническим образа «Ватсона-Соломина». Но и у нас возможны дальнейшие эксперименты.

Сказанное касается не только образов людей, но и образов страны, эпохи, народа. Представление об Англии конца XIX века у россиянина формируется и чтением «Рассказов о Шерлоке Холмсе», и бесчисленными киновоплощениями.

Но ведь все возникающие в наших головах образы – вовсе не некая объективная истина. Все это – наше понимание того, что написано или показано. Написанное и показанное – тоже не некая истина, строго установленная по всем правилам научного дискурса. Это тоже фантазия, пусть опирающаяся на факты.

Наши представления об Англии вообще, Англии конца XIX века – это фантазии по поводу фантазий.