Куда кого посеяла жизнь. Том II. Воспоминания

Все, что можно было взять в школьной библиотеке (а там была очередь на отдельные книги) – я прочитал, а в районной детской – мне разрешали брать по нескольку книг на неделю, потому, что мама, работала в райисполкоме, рядом с той библиотекой и договорилась за меня.

Не помню когда, но появилось электричество в школе. Свет давали с шести утра-до двенадцати ночи. Поставили небольшую электростанцию в МТС и обеспечивали отдельные учреждения (больница, почта, школа и т. п.). Пришлось и тут приспособиться. Начал вставать в пять часов, к половине седьмого приходил в школу и, пока уборщицы убирали – до начала занятий, успевал сделать уроки.

Как говорится- кто раньше встает- тому и Бог дает… Конечно рано, темно, часто грязь и всегда страшно для школьника младших классов, Но…, что было делать? Надо!

Где-то с пятьдесят первого-второго годов появилось радио. Один большой колокол-репродуктор повесили на нашей улице у конторы колхоза, второй – центре села, возле клуба. Стало лучше. Выходишь из дома – по радио гимн играют.

Пока идешь, полдороги слышишь радио с нашей улицы передают, последние известия на молдавском языке. Подходишь к школе – слышишь радио из центра, те же известия, на русском языке. Я их почти не слушаю, все услышал по-молдавски, а уроки делать надо. И так – каждый день, пока не появился свет у нас в доме

Ну, это уже было позже, когда запустили Дубоссарскую ГЭС, в пятьдесят четвертом.

А двести лет до этого, все было так, как я сказал вначале, только еще более сложнее. Не было ламп и керосина, а были свечи, у тех, кто по богаче, да лучины, лампады и коптилки – у всех остальных.

Топили соломой, кукурузными и подсолнечными стеблями, сухими кизяками, ветками и хворостом.

Купались в кадушках, опуская в воду нагретые камни. Гладили одежду жаровыми утюгами или «рублями» (рубчатое поленце с насечкой), брились опасными бритвами, стирали самодельной щелочью, пропуская воду через золу. И все-таки – Жили! Мы, сегодняшние – тому подтверждение.

И все-таки, я хотел бы остановиться только на одном моменте, той, прежней слободзейской жизни.

Увеличим лишь один небольшой, но важный штришок, и всмотримся в него повнимательней.

Это – песни. Раньше очень много пели и мало пили. Сегодня – много пьют и почти не поют. Сегодня для пения – кого-то нанимают, так как сами, в большинстве случаев, ни петь, ни играть, уже не способны. Раньше пели везде и всегда. Шли на работу или с работы – почти всегда пели. Причем пели всегда «по сезону» и к месту.