Куда кого посеяла жизнь. Том IX. Повести

Полки, к удивлению, оставались пустыми, с сиротливо стоящими на них саквояжами друзей, и женщины, оренбургские паломницы, были на месте, но возле этих пустых полок, уже стояло несколько человек, видимо надеющихся на удачу….Когда друзья взгромождали наверх сундук Наума, один из стоявших рядом мужчин, на голову выше всех , мощный такой, с большой черной бородой, вдруг схватился рукой за ручку сундука, пытаясь стащить его вниз, но не успел – Степан свободной рукой, прихватил его выше запястья и сжал….Пожатие от Степана- было сродни кузнечным обжимным клещам….

Мужик взвыл от боли, но руку с сундука убрал и отошел в сторону.

«Занимайте свои места, Наум и Мила, –громко, чтобы все слышали, – сказал Семен,– Да поаккуратнее тут ведите себя, мы еще к вам наведаемся, потом….Пошли, Степан!». Любительнице поговорить, Миле, поднявшейся наверх, вслед за Наумом, показал жестом, приложив палец к губам – помолчи, мол.

Потом отнесли свои вещи в комнату, и вышли по трапу на палубу. Регистрация пассажиров и выдача загранпаспортов закончились.

Последние приготовления перед отходом судна из порта….Длинный, сочный, долгожданный гудок, и судно, задрожав всем телом- тронулось с места. Впереди длинный и нелегкий путь, и кто знает, что ждет впереди наших героев?!.

Пароход, периодически подавая сигналы, обогнул маяк, взял немного правее и пошел параллельно берегу, прощаясь с родным портом и родным городом, сверкающим разноцветными огнями, по всему западному горизонту. На море уже стемнело, затянутое по курсу тучами, темное небо, не располагало к чему-то приятному и возвышенному, скорее, наоборот, втягивало пароход в темноту и неизвестность и, плотной темной массой, как бы придавливая его к воде.

Подавляющее число пассажиров впервые видело море, впервые не чувствовало под ногами простой, такой привычной земли, и хорошо, что не все из них задумывались о том, какое расстояние отделяет киль или днище этого парохода, от той самой земли, от дна морского – сто, пятьсот метров или более.

Постепенно одесские огни скрылись за горизонтом. Верхняя палуба была плохо освещена, (Мирон сказал, что это умышленно делается так, чтобы не мешать работать вахте на командирском мостике), и чувство одинокости светящегося небольшого оазиса в чернильной темноте- не проходило. Незнакомые в большинстве своем, в эти первые часы путешествия люди, постепенно разделялись по отдельным группам-кучкам поверяли и укрывали свой багаж , готовились к ночлегу.