От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего

С той минуты я ни о чем не думал, ничего не замечал – только бы поскорее встретиться с врагами и отомстить за Ленина!

Как мы ехали по темным улицам и куда нас привезли – я от перенапряжения не понял. Помню только, что это было за городом, в каком-то дачном поселке. Оставив машину на окраине, мы прошли несколько сот шагов вперед, в глухую темноту. Здесь чекисты остановили нас, дали осмотреться. Вскоре из темноты выступили очертания дачного забора. В глубине – крыша высокого дома. Расставив нас вокруг дачи, чекисты строго наказали: никого не пропускать и не выпускать – и, взяв с собой двух курсантов, перелезли через забор.

Прошло десять, а может быть, и более томительных минут. В окнах дома зажегся свет, и одновременно раздалось два выстрела. Послышался звон разбитых стекол. Я услышал топот бегущего и притаился. На фоне светлеющего неба над забором мелькнул силуэт незнакомого человека.

– Стой! Стрелять буду!

Но тот уже прыгнул вниз. В это же мгновение я выстрелил.

Невдалеке от меня что-то шмякнулось на землю – и снова тишина. Ни стона, ни шелеста. Напрягаю зрение. Неужели промазал? Нет, не может быть. Однако надо быть готовым ко всему. Держу винтовку на боевом взводе…

Через несколько минут из дачи донеслись знакомые голоса. Шли свои. В руках у них светились карманные фонарики.

– Кто стрелял? – подходя ко мне, спросил один из чекистов.

– Я.

– Он ушел?

– Как будто нет…

Подошла машина, мы погрузили в нее убитого и, посадив двух арестованных, отправили в Москву, на Лубянку.

Утром 31 августа улицы столицы заполнили колонны москвичей с плакатами, на которых было написано: «Против белого террора мы требуем красный террор!» Я гордился тем, что хоть как-то отомстил за покушение на Ильича, что уже делом сумел ответить на призыв рабочих.

В казарме меня ждали письма от братьев – Ивана и Ильи. Они сообщали, что выехали на подавление кулацких восстаний. «Значит, и в деревнях эсеры делают свое черное дело», – заключил я, прочитав письма.

И снова подумал о своем призвании. На память пришли думы, навеянные речью В.И. Ленина в манеже: да, быть человеком с ружьем, охранять завоевания революции – вот мое призвание.

В начале сентября приказом по Московскому гарнизону была объявлена перерегистрация всех бывших офицеров, проживающих в Москве. Они должны явиться к нам в помещение манежа. Перерегистрацию проводили работники ЧК, мы же несли охрану.